– Пока мы идем, ветер освежает лицо, – робко предложил Эней.
Даже самое незначительное его вмешательство выдавало в нем желание угодить. Сам он, казалось, не страдал ни от прогулки, ни от жары.
Он даже не вспотел. Должно быть, парень жил где-то на юге. Его загорелая кожа уже давно привыкла к солнцу, а золотистые волосы напоминали о долгих часах, проведенных на улице.
– В любом случае решение принимаешь не ты, Менг Чу, а Энндал, – сказала Лиз, глядя генералу прямо в глаза, ничуть не впечатленная его властным тоном. – Энндал, скажи, что ты думаешь?
– Ну… Я полагаю… мы могли бы посидеть. Недолго, как раз хватит времени, чтобы перекусить и послушать, как Брисеида рассказывает о своем пребывании в Цитадели.
– Ах! – воскликнула Лиз триумфально.
– Эта женщина слишком много говорит, – ответил Менг Чу. – Если бы не тратила столько слюны, то не пришлось бы много пить.
– Клянусь, ты такой галантный! – рассмеялась Лиз. – Брисеида, пойдем распаковывать вещи, у меня такое чувство, что Менг не оставит нас надолго в покое.
Сидя на песке в разгар жары, держа бутерброд в руке, Брисеида рассказала им о своих впечатлениях от бесконечных коридоров, грандиозной архитектуры, произведений искусства; о том энтузиазме, который она испытала вначале от возможности прикоснуться к таким великим знаниям. Затем она рассказала им о вечно нервничающих проводниках, верованиях периферийных техников, одержимости студентов турнирами и обо всех маленьких миражах, жертвой которых стала и которые были созданы, чтобы отвлечь ее внимание от настоящей тайны Цитадели. Брисеида рассказала им о своих экспедициях с Бенджи, подробно изложив точку зрения молодого человека, которую она постепенно приняла. Девушка закончила рассказ о своем приключении в библиотеке и встрече с одним из мастеров-распорядителей.
Они ловили каждое ее слово, ожидая новых картезианских объяснений. Брисеида состроила им извиняющуюся гримасу: ей нечего было добавить.
– Если не считать библиотеки, самое странное – это мистическая атмосфера, которую ощущаешь повсюду, – снова сказала Брисеида, чтобы заполнить пустоту. – То присутствие, о котором я вам вчера рассказывала. Поначалу это ощущение показалось мне необычным, особенно явно оно царило за большими дверями столовой. Но после второго турнира, когда я убедилась, как коридоры Цитадели могут ужасать, меня все стало угнетать… Я бы хотела подольше пообщаться с Бенджи после посещения библиотеки. Чтобы понять, что он действительно успел обнаружить.
– А ты сталкивалась с представителями Элиты? С людьми, которые уже находились за пределами Цитадели?
– Нет.
– Значит, ты не знаешь, как их распознать?
– Я думаю, что они немного похожи на педагогов. Ужасно гордые, ни в чем не сомневающиеся… Со склонностью опускать других на дно… По крайней мере, этому меня пытались научить.
– М-м-м-м… А там тебя тоже одевали в белую пижаму?
– Что? Нет, форма была ярко-синей.
– Ну-ну, – ухмыльнулся Леонель и повернулся к остальным: – А что касается остального, будем ли мы следовать за сломанным компасом Оанко или моим мизинцем?
– Тебе не кажется, что Леонель выглядит… немного потерянным? – спросила Брисеида у Энея некоторое время спустя.
Они продолжили свой путь на запад, как и предсказывал старик. Долго шли в молчании, размышляя над историей Брисеиды, прежде чем Эней подошел к ней.
– В каком смысле?
– Не знаю, он кажется таким решительным и в то же время таким… разочарованным.
– Сложившаяся ситуация сбивает с толку. Он лишь отзеркаливает ее.
– Я провела в Цитадели месяц и все же не настолько озлоблена. Слушая его, можно подумать, что мир вот-вот рухнет.
Эней слабо улыбнулся, в его голубых глазах застыло далекое воспоминание.
– Я просто надеюсь, что все может еще наладиться. Но от Цитадели можно ожидать чего угодно. Она обладает такой силой, поэтому я не думаю, что без ее согласия мы могли бы попасть внутрь.
– Я согласна, – сказала Лиз, когда приблизилась к ним. – И Цитадель могла бы очень хорошо скрыться, если бы захотела. Самое интересное, что она не видит в этом смысла. Цитадель нас не боится.
– В этом нет ничего удивительного, – заметил Эней, окинув группу оценивающим взглядом.
Брисеида должна была признать, что ничто в них не внушало ужаса: семь маленьких силуэтов, затерянных в необъятной пустыне.
– Цитадель любит интриги, – продолжал Эней, – и мы можем позволить ей сплести еще одну.
– Пешки на огромной шахматной доске, как говорит мой друг Бенджи.
– И старик, который далеко не все нам рассказывает… Леонель переживает, чувствует себя совершенно беспомощным, когда развлекаются за его счет. Это нервирует его. Я тоже раздражен на самом деле.
– Ты скрываешь свои эмоции. – Эней тихо засмеялся.
– Меня хорошо обучили. Мне приходится жить каждый день под пристальным взглядом не только двух моих сестер и их мужей, но и отца. А с ними нелегко иметь дело.
– Ты все еще живешь с папой?
Эней был всего на несколько лет старше Брисеиды, но он казался таким находчивым и спортивным, что она и представить себе не могла, что он все еще живет под родительской крышей. Возможно, Эней занимался семейным бизнесом?
