Она пролистнула дальше. Еще одна «М». Мегги, дочь Мортимера. На букву «Р» шла Реза, его жена… Виоланта торопливо перелистывала страницы. Из буквы «Э» выглядывала Элинор Лоредан, подруга жонглера, как ее называли в Омбре. За буквой «Д» стоял чтец Дариус, про которого Таддео утверждал, что тот знает о книгах не меньше, чем он.
Нет, этого не могло быть!
Она перевернула еще одну страницу размером с ее ладонь. Там из серой буквы «Р» выглядывала Роксана, жена Сажерука.
Виоланта помедлила. Пальцы ее не слушались. Но все же она перевернула еще одну страницу.
«Б». Букву, сквозь которую смотрела Брианна, Бальбулус изобразил в виде лианы ежевики. Эта лиана цеплялась за платье девушки и оплетала ее руки. Виоланта прикоснулась к серому лицу и длинным вьющимся волосам, которые в жизни так и пылали рыжим огнем. Текст на правой стороне разворота Бальбулус окружил белладонной и аконитом:
Виоланта с такой силой оттолкнула от себя книгу, что она соскользнула с пюпитра и упала на плиточный пол.
Королева продолжала стоять без движения и смотреть на книгу, когда снаружи послышались шаги. Они приближались к двери библиотеки. Неужто возвращается Ниям? Нет, шаги звучали медленнее и пугливей. Хотя ее и называли иногда «Доброй», Виоланта никому не позволяла прерывать ее чтение в эти ранние утренние часы. Все знали, что она унаследовала взрывной темперамент своего отца Змееглава. «Ты должна научиться держать его в узде, – сколько раз уже говорил ей Ниям? – Иначе ты всегда будешь чувствовать позади себя его тень». Легко сказать.
Кто бы ни стоял там за дверью, он наконец решился постучаться. Робко, но настойчиво.
– Что такое? – Виоланта постаралась, чтобы голос звучал не слишком резко.
В дверь просунулась служанка. Она тревожно обвела глазами полки, уставленные книгами. Как будто опасалась, что госпожа запустит в нее какой-нибудь том потяжелее. Нет уж, если бы дело дошло до этого, Виоланта запустила бы в нее своим башмаком. Надо признаться, такое уже случалось. Никуда не денешься, дочь своего отца.
Но Розетта (так звали служанку) опасалась книг Виоланты по другой причине. Розетта боялась букв и слов, потому что ее отец утверждал, что с их помощью можно навести порчу на человека и на скот.
– Простите, ваше высочество! – заикалась она. – Я знаю, что по утрам нельзя вам мешать, но это так страшно.
Она подняла ладони, они были в крови.
– Там всё в крови, ваше высочество! Я думаю, он мертвый!
И Розетта залилась слезами, оплакивая человека, который обращался с ней, как и с любой другой прислугой, не более уважительно, чем с лошадьми в дворцовой конюшне. Но иллюстрации Бальбулуса когда-то объяснили Розетте мироустройство. Не надо было уметь читать, чтобы понимать картинки. Они и были словами для бедных, и вот теперь служанка заливалась слезами по Великому Бальбулусу, хотя тот всегда ругал ее, когда она забывалась при уборке, залюбовавшись его искусством.
Бальбулус все еще лежал в луже собственной крови, когда Виоланта пришла вслед за всхлипывающей Розеттой в его мастерскую. Кровь была не столь яркой, какой он изображал ее на картинках. Смерть окрасила ее в грязно-коричневый цвет, и одежда миниатюриста была до того испачкана, что казалось, будто краски покинули его вместе с жизнью. Убийца украл золотую руку Бальбулуса, и теперь Виоланта корила себя за то, что повелела пасынку Огненного Танцора изготовить ее из такого дорогого материала. Ибо ради чего же еще вор убил иллюстратора?
На рабочем столе Бальбулуса лежала незаконченная иллюстрация зимородка. Видимо, он работал над книгой, которую она заказала ко дню рождения. Рядом стояла шкатулка. Когда Виоланта подняла крышку, оттуда выглянули знакомые лица. Они были вырезаны в маленьких деревяшках с такой точностью, что на мгновение королеве почудилось, будто она слышит их дыхание. То были деревяшки всех пропавших – и еще одна – Сажерука.
– Беги к стражникам, – приказала Виоланта все еще плачущей Розетте. – Да поторопись. Пусть приведут ко мне Огненного Танцора!
Это Йехан попросил Нияма поскакать с ним во двор Роксаны.
