На белом полотне черными нитками… сверкал водопад. Люциус склонил голову, желая получше рассмотреть. Поразительно, но казалось, что вот-вот послышится шум воды. Как такое возможно: без цвета, без объема?
— Очень… красиво, — произнес Люциус, понимая, что работа заслуживает совершенно иных слов, но… зная, что пересилить себя и сказать что-то другое просто не сможет. Поздно что-либо менять. Слишком много боли было за эти годы и слишком много равнодушия. Смешно. Равнодушия тоже бывает много. Стало… жаль.
— Спасибо, — лучезарно улыбнулась Нарцисса, — улыбнулась так же, как улыбалась гостям, — яркой и оттого совершенно неживой улыбкой.
— Мне еще нужно поработать. С твоего позволения.
— Спокойной ночи, — Нарцисса отложила работу и встала.
Легкое касание губ, как будто поцелуй призрака. Уйти, уйти из этой мертвой комнаты к настоящей жизни. Жизни, которая шуршит плотной бумагой в кармане сюртука.
Он не заметил долгого взгляда серых глаз, утомленного и обреченного. Он предпочитал не замечать тоску женщины, живущей под одной с ним крышей.
Путь до спальни казался бесконечным. Закрыть дверь, зажечь свет поярче, чтобы не пропустить ни одной строчки, ни одной мысли между строк. Сбросить сюртук, потому что нестерпимо жарко. Отыскать нож для бумаги.
Старинный нож немилосердно дрожал в аристократических пальцах. Плотная бумага конверта никак не желала поддаваться. В клочья, наспех, лишь бы быстрее добраться до сложенного вдвое листка пергамента. А потом на миг зажмуриться, стараясь унять колотящееся сердце и мурашки, бегущие вдоль позвоночника. Что там? Надежда или крах?
«Люциус, что ты делаешь? Это — безумие!»
Ее почерк изменился за прошедшие годы. Стал мельче и увереннее. Из него исчезла размашистость и завитушки на заглавных буквах. Значит, Фрида стала менее открытой и мечтательной.
Люциус не владел наукой определения характера и пристрастий человека по почерку, но когда дело касалось Фриды, разум отступал, и в дело включались чувства. Он чувствовал ее каким-то неведомым чутьем, данным ему природой много лет назад.
Тонкие губы тронула улыбка. Ответила. До этих минут он и не знал, что именно она ответит. Длинное письмо с пылкими признаниями — вряд ли. Требования оставить в покое? Разум предполагал подобный вариант, но сердце было в корне не согласно. А теперь, глядя на одну строчку, Люциус Эдгар Малфой понимал, что именно такого ответа он ждал.
Вопрос «что он делает» подразумевал его ответ. А характеристика действий как «безумия» давала почву для дискуссии, а заодно, показывала отношение самой Фриды к происходящему.
Так чувствовал сам Люциус. Возможно, со стороны Фриды это письмо и было требованием оставить ее в покое, но ведь прямого текста не было, а значит, он поймет письмо так, как желает.
От пергамента пахло ее духами. Не теми, которые уловило его обоняние во время их последней встречи, а запахом из детства, из тех сладостных времен, когда мир был проще и светлее. Может быть, ему лишь почудился этот аромат. Но разве так важно искать истину?
Мужчина перечитал короткое послание. Он знал, что ответить.
Так начался второй виток этой истории. Люциус Малфой писал столько писем, сколько не писал за всю предыдущую жизнь. Что в них было? Ни слова любви, ни намека на прошлое. Свой первый ответ он начал словами:
«Что я делаю? Отвечаю на твои ненаписанные письма. Помнишь, ты хотела знать, чем я живу, что делаю, о чем думаю, но так и не спросила…».
Люциус Малфой конспектировал свою жизнь. Мысли, взгляды, события. На пергамент ровными строчками изливалась его душа. Во всяком случае, то, что от нее осталось. Например, вчера на заседании клуба он размышлял: почему на фреске изображен Сизиф лишь в набедренной повязке. Палящее солнце, а он с непокрытой головой. Это же нелогично…
Или же: в прошлый вторник Драко упал с лошади и сломал ключицу, но в повреждении сознался лишь через два дня на занятиях по фехтованию. Это ведь неправильно. Или…
И Фрида отвечала. Он ясно видел ямочку от улыбки на ее левой щечке.
«Люциус, смысл фрески не в нелогичном наряде Сизифа! Он совершал заведомо обреченные на провал действия раз за разом…»
Или:
«Наверное, ты не слишком внимателен к Драко…».
Письмо за письмом. День за днем. Месяц за месяцем.
