Хоуп медленно вдыхает и выдыхает.
– Тогда, думаю, время пришло.
Одд приносит стремянку, раскладывает её так тихо, как только может, под клеткой Хоуп. Он отпирает маленькую дверцу, Хоуп ступает на его ждущую ладонь, и тыльная сторона его руки становится тёмно-коричневой, а внутренняя – розовой. С другой стороны глубокого шрама на запястье кожа бледная, в веснушках и исчезает в рваном рукаве его грязной синей рубашки. Цвет Хоуп разливается по руке Одда, по его плечу, прежде чем растаять на верхней части шеи, лишь слегка окрашивая кончик подбородка, который имеет желтовато-розовый оттенок.
– Пойдём, – говорит она.
Пальцы Одда мягко обхватывают её, так что её ступни и голова торчат из-под большого пальца и мизинца его кулака. Он несёт её вниз по стремянке, и ей открывается вид на несколько новых клеток с заключёнными, которых она не могла видеть из своей собственной.
Там есть покрытый грязью стеклянный резервуар, в котором рой крошечных крылатых золотистых существ движется как одно волнистое мерцающее облако. В другой клетке сидит комочек светло-серого дрожащего меха. А в ещё одной она замечает маленький кожаный мешочек костей с зияющей пастью, наполненной острыми зубами.
За высоким шкафом в тёмном углу стоит клетка Элмо.
Одд осторожно опускает Хоуп на пол, и она подходит к клетке, где свернулся калачиком уменьшенный виверн. Она уже видит, что блеск лунного света прошлой ночи исчезает с его чешуйчатых доспехов.
– Привет, мальчик, – говорит она мягким голосом.
Существо шевелится, принюхивается и медленно встаёт. Он подходит к ней, и она протягивает руку сквозь прутья и гладит мордочку, окрашивая серо-чёрную чешую во множество оттенков тёмного, перламутрового красного. Он закрывает свои серебристо-голубые глаза, прижимается к ней и урчит от удовольствия, видя, какой цвет она передаёт ему.
– Я знаю, – говорит она. – Мне тоже страшно. Но всё будет хорошо. Мы хотим вывести всех отсюда, но нам нужна твоя помощь. Ты поможешь нам?
Элмо открывает один глаз и издаёт серию негромких щелчков.
Хоуп улыбается.
– Помнишь ту ночь, когда мы познакомились? – спрашивает она его. – У лунного пруда? В ту ночь, когда ты унёс меня к звёздам? Ты позволишь мне снова полетать с тобой, Элмо?
Виверн открывает оба глаза и склоняет голову.
– Я думаю, – говорит Хоуп, – это означает «да». – Она видит, как на лице Одда появляется замешательство, когда он осознает, что она встречалась с Элмо раньше. – Я расскажу тебе об этом как-нибудь в другой раз, – успокаивает она.
Одд кивает. Он отпирает клетку и достаёт оттуда миниатюрного виверна. Сначала Элмо кажется сбитым с толку, как будто он не помнит жизни за решёткой. Он сидит на полу и переводит взгляд с Одда на Хоуп и обратно.
– Лети, – говорит ему Хоуп. – Лети, Элмо.
Виверн осторожно расправляет крылья, выгибает шею и издаёт тихий стон.
Одд с сомнением смотрит на Хоуп, и она может понять, о чём он думает, потому что её это тоже беспокоит. Неужели Элмо слишком долго пробыл в клетке? Что, если он больше не сможет летать?
Она отбрасывает сомнения прочь.
– Ему просто нужно размяться, – утверждает она. Затем, обращаясь к Элмо: – Давай же.
Она движется к нему, девочка размером с полевую мышь приближается к виверну размером с кошку, и она толкает его сзади, пытаясь сдвинуть с места. Он зевает, снова расправляет крылья и подаётся на дюйм вперёд. Затем он пробует взмахнуть крыльями, и их сила отбрасывает Хоуп назад.
– Ага, вот так! – говорит она, подражая Сэнди. – Поднимайся в небо, ты, великий глупый скакун!
Кажется, это помогает. Элмо делает несколько нерешительных шагов. Затем ещё несколько. Потом он коротко разбегается, и крылья со свистом отрывают его от земли.
Он взмахивает ими раз, другой, переворачивается в воздухе и с грохотом падает на пол, с глухим стуком закатываясь под ближайший шкаф.
Хоуп и Одд замирают. Они стоят совершенно неподвижно, напряженно прислушиваясь.
К счастью, храп Бабы по-прежнему не прерывается. Элмо вылезает обратно из-под шкафа, отряхивается и пытается снова. Один шаг. Потом ещё один. И ещё один.
Затем всплеск скорости, прыжок, и он уже наверху, с каждым взмахом крыльев поднимаясь всё выше.
Хлоп.
Хлоп.
Хлоп.
– Да! – шепчет Хоуп, ударяя кулаком по воздуху, пока Элмо парит по комнате, сначала ровными кругами, а затем добавляя прыжки, вращения и ныряния. Примерно через дюжину кругов он возвращается, но, похоже, ещё не до конца вспомнил, как приземляться, потому что Хоуп приходится убегать с его пути, когда он врезается в стенку своей клетки.
Она бросается к нему и прижимается, цвет от её рук расцветает на его сером боку, чешуе и части живота, делая их блестящими, черновато-красными.
Он поворачивает свою длинную шею и, точно так же, как делал это четыре года назад, поднимает её и отправляет перекатываться в укромный уголок у него на спине между огромными крыльями.
– Подожди минутку, – говорит она ему, поглаживая по спине, видя, как её цвет окрашивает каждую его чешуйку, растекаясь по шее до макушки рогатой головы.
