На мгновение Хоуп кажется, что её растягивают, а затем раздаётся громкий хлопок, и в следующее мгновение её взгляд на мир меняется по мере того, как Элмо возвращается к своим обычным гигантским размерам. Хоуп смотрит вниз, на свои руки и тело, и видит, что она тоже больше не маленькая, и все существа из коллекции Бабы снова становятся такими, какими и должны быть. Крошечный комочек меха теперь размером с валун. Единорог больше, чем лошадь-тяжеловоз. Клыкастая кошка растёт и растёт, пока её клыки не становятся похожи на ножи, а лапы – размером с обеденные тарелки.
Существа начинают окружать Одда, и круг сжимается по мере того, как они подходят ближе, принюхиваясь к воздуху и рыча. Со спины виверна Хоуп понимает, что они рычат не на Одда. Он был тем, кто кормил их, убирал за ними и присматривал. Нет. Они рычат, плюются и шипят на Бабу.
– Я выполнила уговор! – визжит она, вырываясь из рук Одда. – Я отпустила всех на волю-ю-ю-ю. Теперь ты тоже должен увеличить меня, Одд. – Она поднимает запястье, демонстрируя обвязанный вокруг него моток пряжи.
Одд хмурится.
– Я не помню, чтобы обещал отпустить тебя, Баба. – Он поднимает взгляд на Хоуп. – Ты помнишь, чтобы я это говорил?
Хоуп улыбается ему.
– Нет.
Баба кряхтит и вырывается из хватки Одда, но выхода нет.
– Отпус-с-с-с-сти меня!
Одд обменивается взглядами с Хоуп, и она улыбается. Похоже, они думают об одном и том же.
– Хорошо, – говорит Одд. – Я так и сделаю. Я отпущу тебя.
Он приседает и кладёт Бабу на землю, и вот она стоит, широко раскрыв глаза, глядя по сторонам, а существа из коллекции окружают её, шипя и рыча.
– Отойдите! – кричит Баба. – Все вы! Я предупреждаю вас!
– На твоём месте, Баба, я бы сейчас попыталась убежать, – говорит Хоуп.
Баба бросает на неё взгляд, полный ненависти, а затем сплёвывает на землю. Единорог ржёт и бьёт копытом по земле, готовясь к атаке. Баба подпрыгивает в воздух, крутится и пускается бежать как раз в тот момент, когда большая кошка набрасывается на неё. Она промахивается всего на волосок, и Баба с криком вскакивает на крыльцо и врывается в дом, захлопывая за собой дверь.
Огромные лапы снова вырываются из-под деревянного дома, поднимая его вверх, и дом отворачивается и бежит в лес. По мере продвижения он сжимается до тех пор, пока не становится похожим на кошмарный кукольный домик. Освобождённая коллекция Бабы продолжает преследование по горячим следам, налетая на дом, хватая его за ножки, прижимая к земле и стуча в окна. Крики, визг и проклятия Бабы эхом разносятся вдалеке, пока все следы дома и коллекции Бабы не исчезают, и всё, что остаётся, – это разношёрстное трио. Девочка, сверкающая красками в чёрно-белом мире, лоскутный мальчик и лунный виверн.
И они свободны.
Посмотри.
Видишь вон то пятнышко, парящее над бесцветным, безоблачным небом?
Там летят они, Хоуп и Одд, на спине огромного виверна, высоко над раскинувшимся лесом, рекой и далёкой горой. Они летят и летят, Хоуп ориентируется по звёздам, как учил её Сэнди, пока солнце не опускается за край света и луна не занимает своё место на ночном небосводе. Тогда они приземляются в долине и пьют из хрустального ручья, пока Элмо впитывает лунный свет.
На следующее утро они снова отправляются в путь и летят ещё несколько часов, и наконец Хоуп наклоняется вперёд, её сердце учащённо бьётся.
– Вон. На опушке леса. Вон она!
В поле зрения появляется деревня, а за ней – холмистый луг, где всё ещё стоит несколько кибиток, от костров поднимается дым. Хоуп не может сказать наверняка с такой высоты, есть ли среди них кибитка Сэнди, но она не может себе представить, чтобы он покинул лунный рынок, в то время как многие из его коллег-магов нуждаются в помощи. Предстояло ещё много работы, чтобы устранить ущерб, причинённый Некромантом, её Псами-потрошителями и Чёрными Мундирами. И если она вообще знает Сэнди, он должен был остаться, чтобы также организовать её поиски. Он не бросит её, точно так же, как она никогда не бросит его.
– Я не думаю, что нам стоит высаживаться там, – говорит Хоуп Элмо, похлопывая его по спине. – Мы же не хотим, чтобы ты напугал жителей деревни, не так ли? Может быть, лучше сесть на деревья?
Элмо спускается с медленной, непринуждённой грацией, кружа всё ниже и ниже, пока не проносится сквозь серые деревья и не приземляется на лесную подстилку, затем опускает крыло, чтобы Хоуп и Одд могли слезть.
Хоуп спешит к лугу, но останавливается, когда понимает, что Одд не следует за ней.
– Что не так?
Он облизывает свои покрытые шрамами губы.
– Я не могу пойти туда. Они назовут меня чудовищем. Они прогонят меня или того хуже.
– Ты не можешь знать этого наверняка, – говорит Хоуп.
– О нет, я знаю. Я напугаю их – может быть, не всех, но достаточно, чтобы собралась толпа. Посмотри на меня, Хоуп. – Он разводит руки в стороны. – Я монстр.
