Он ничего не понимал: эта девушка внушала ему необъяснимый ужас и в то же самое время вызывала странное, щемящее чувство в груди. Может быть, туман вернул ее к жизни? Может быть, ему нужно отбросить свои сомнения, подойти к ней, взять за руку, погладить по золотым волосам?..
Как будто почувствовав его мысли, Джейни опять улыбнулась и неуверенно шагнула вперед. В этот момент произошли сразу две вещи: прямо за ее спиной, в каких-нибудь тридцати футах от Охотника, в воздухе появился прямоугольник черной пустоты с человеческий рост, хорошо знакомый ему по всем прошлым
Левой рукой он рванул из-за пояса меч, и с силой рубанул вцепившееся в него оранжевое щупальце, выходящее словно бы прямо из песка: лезвие рассекло его на удивление легко, боль мгновенно отпустила, а щупальце рассыпалось в прах, но тут же снова собралось во что-то, напоминающее вылепленного из песка скорпиона размером с крупную собаку. Угрожающе выставив перед собой смертоносный хвост, чудище защелкало клешнями и двинулось прямо на него.
Охотник бросил быстрый взгляд на Джейни: та стояла у него за спиной с расширенными от страха глазами, прижав ладони ко рту — а за ней неподвижно реяла в воздухе дыра в пространстве.
Он оттолкнул девушку в сторону и бросился к порталу, но пространство вокруг них тут же замерцало, подернулось туманом — и переменилось.
Они сидят за покрытым аккуратной белой скатертью столом и пьют чай из фарфоровых чашек, изящно расписанными алыми и желтыми розами. Джейни напротив него, дети по обе стороны от нее — оба в отглаженных праздничных костюмчиках, румяные и тщательно причесанные. В окна с голубыми рамами заглядывает яркое весеннее солнце, разноцветные тюльпаны в искрящейся на свету стеклянной вазе тянут к нему хрупкие головки.
— Передай мне, пожалуйста, джем, дорогой? — она смотрит на него с легкой улыбкой, серые глаза лучатся спокойствием и уютом.
Он хочет взять баночку малинового повидла, которая стоит рядом, около корзинки со свежими булочками, но вдруг понимает, что в кулаке зажато что-то твердое — раскрывает сильно обожженную ладонь и видит костяного крокодильчика, почему-то раскрашенного в серый и оранжевый цвета.
— Папа, а что это у тебя? — мальчик с интересом смотрит на фигурку в его руке. — Можно мне?
Он колеблется. Что-то полузабытое подсказывает ему: «не выпускай его из рук, только не выпускай».
Джейни с недоумением смотрит на него.
— Дорогой, покажи ему игрушку, он аккуратно посмотрит, правда, зайка?
Мальчик кивает, не отрывая от статуэтки жадных глаз. Девочка тоже заинтересовывается, встает со стула и подходит к нему, пытаясь рассмотреть крокодила поближе. У нее точно такие же серые, подернутые туманом глаза, как и у матери.
Охотник резко встает, опрокидывая стул, прячет пылающую болью руку в карман и делает два шага назад. Дети испуганно смотрят на него, в глазах у них появляются слезы — а Джейни тоже поднимается из-за стола, не выпуская из рук ножа и намазанного маслом тоста.
— Останься, я прошу тебя, пожалуйста! — улыбка сбегает с ее лица и на нем появляется то самое, так хорошо знакомое ему печальное выражение. — Не оставляй меня здесь одну, милый, не надо. — Она прерывисто всхлипывает, а дети начинают реветь в голос. — В прошлый раз ты ушел, а я… я так долго была одна… в темноте…
Она разрывает ему сердце. Что с ним происходит, что это за место, что случилось с Джейни? Он ищет взглядом портал, но комната выглядит реальнее некуда, хотя он никогда и не видел ее раньше. Может быть, он напрасно их пугает? Может быть, он попал в то самое место, где она… сейчас?.. Он очень хочет остаться с ней навсегда, в этой уютной комнате с лазоревыми обоями — и пропади они пропадом, все эти переходы, задания и поиски! Только… Только у них никогда не было детей.
Девочка вцепляется ему в руку, пытаясь вытянуть ее из кармана, а непонятно как оказавшийся рядом с ним мальчик перехватывает другую, не давая ему освободиться. У них удивительно крепкая хватка.
— Не оставляй нас одних! Слышишь? Не оставляй нас здесь одних!!!
Охотник резким рывком стряхивает с себя маленькие пальчики, бросается к двери и выбегает в открывшуюся за ней безмолвную, обволакивающую пустоту. Все органы чувств моментально отключаются — и сознание покидает его окончательно.
Первое, что он ощутил, придя в себя — это нечто влажное на лице и на руках: впечатление такое, как будто бы его голова была вся в крови. Охотник лихорадочно ощупал свои волосы, затем поднес руки к глазам: они были мокрые, но это была не кровь, а, кажется, обычная вода. Он понюхал пальцы: пахло, вроде бы, речным илом.
