— Это неважно, — оборвал его Ма’ан, — ты лучше скажи нам, зачем ты собрался на Желтую?
Он с отвращением указал на серебристые кристаллы с медовыми прожилками — как будто бы перед ним на столе лежали человеческие внутренности.
— Вот-вот, — согласно покивал Да’ан, — мне ты рассказал, что прибыл сюда, к нам, чтобы побольше узнать о манатарах. О том, что собираешься на земли Проклятых, ты ничего не говорил, мастер Джад.
— Отвечай! — стукнул по столу Ма’ан. Кристаллы подпрыгнули, а лежавший рядом с ними браслет вдруг вспыхнул еще сильнее — ярким, пульсирующим пламенем. — Ты хочешь продать наши секреты этим выродкам?
— Ошибаешься, мастер Ма’ан, — быстро ответил Джад, — это обычные камни, я собирался обменять их на ваши деньги. Не знаю, насколько они ценны здесь, но у нас на один такой камушек можно прожить пару месяцев. Как думаешь, сколько я за них выручу в Триграде?
Блеф, очень опасный блеф — но у него не было другого выхода.
— Обычные, говоришь? — протянул целитель. — Ну что же, проверить твои слова я не могу, но почему ты положил их к этим фигуркам, для
Он вытащил откуда-то из под-стола рюкзак Джада, покопался в нем и показал Охотнику его туго набитый кошель с «обычными» драгоценностями, предназначенными для обмена.
— Так там места мало, — безмятежным голосом ответил Джад, — попробуй сам, он не застегивается.
Ма’ан попытался пристроить кристаллы в кошель, засовывая их туда и вдоль, и поперек, но у него ничего не вышло — застежку действительно невозможно было закрыть, острые углы камней торчали наружу. Злобно зыркнув на Охотника, он бросил кошелек на стол.
«Как хорошо», — подумал Джад, «что у меня там так много камушков. Вдвойне хорошо».
— Может быть, вы меня все-таки развяжете? — осведомился Охотник у братьев. — Сами же видите — я ни в чем не солгал, все это просто какое-то недоразумение. Я вам не враг, поверьте.
— Что ж, — заявил Ма’ан, поднимаясь из-за стола, — развязать-то мы, конечно, развяжем. Не с кроватью же тебя в храм тащить. Но предупреждаю — без фокусов!
Он нацепил браслет на запястье и отошел к двери, сделав знак остальным. Да’ан посторонился, и тройка безмолвных человечков приблизилась к кушетке, принявшись разматывать его путы.
Освободившись, Джад осторожно уселся на кушетке, потирая затекшие ладони. От его взгляда не ускользнуло то, что хозяева внимательно следили за каждым его движением. Застывший в изголовье кровати страж так и не сдвинулся с места, амулет его монотонно покачивался на цепочке, словно маятник.
— В храм? — переспросил Охотник. — Почему в храм, мастер Ма’ан?
— Ну как, — пожал плечами целитель, — мне нужно выяснить, почему вещий сон велел нам тебя убить. Ты отпираешься, ничего нового не рассказываешь. А я хочу узнать, кто ты такой, и что нам еще может угрожать. Вообще, Джад, ты все еще жив исключительно благодаря моей любознательности и осторожности. Впрочем, это ненадолго. Если и в храме не заговоришь, то мне придется отдать тебя на милость змеям Мудрейшего Кануса.
Всю эту тираду Ма’ан произнес на удивление ровным, бесцветным голосом, как будто бы речь шла о причудах местной погоды или увеличении поголовья овец.
Охотник не собирался ждать милости от змей какого-то Кануса. Похоже, эти люди по-настоящему безумны, и все складывается хуже, чем он предполагал. Вещий сон велел им его убить?? Джад покосился на свой рюкзак, валявшийся под столом, бросил взгляд на рассыпанные по столешнице артефакты. Меча его нигде видно не было: ну что же, придется справляться с ними голыми руками…
Ма’ан, видимо, уловил что-то в его взгляде.
— Свяжите-ка ему руки, — приказал он своим подручным, — а ты, Джад, вставай. Нам пора идти.
Охотник поднялся и протянул руки человечку, держащему в руках моток веревки. Тот сделал шаг вперед, склонился над запястьями Джада — и получил мощный удар в лицо, от которого отлетел к двери, смачно ударившись спиной о притолоку.
Воспользовавшись секундным замешательством врагов, Джад схватил табуретку и одним ударом свалил двух других недоростков, словно кегли. Уже разворачиваясь к Ма’ану, он вдруг почувствовал сильнейшее жжение в затылке: за его спиной что-то сверкнуло, вспыхнуло, осветив комнату ярким белым пламенем — и тут же погасло.
Охотник выпустил табурет из рук и медленно осел на пол, словно мешок картошки. Он больше не чувствовал свои конечности, в глазах двоилось и троилось, стены каморки бешено завращались вокруг него, превратившись в водоворот серых пятен.
Откуда-то издалека раздался странно искаженный, гулкий голос:
— Я же предупреждал тебя, без фокусов. Теперь будет только хуже. Да’ан, пойди предупреди там, пусть приготовят мула.
