На следующее утро поезд шел по впечатляющим деревянным мостам, протянутым над бурлящей прозрачной водой, ехал через леса и вдоль подножия горного хребта, скалы которого прорезали водопады. За горами тянулись богатые равнинные луга, затем путь снова сворачивал в пологие холмы, которые все редели, пока по обе стороны маршрута не расстелились сверкающие от влаги зеленые поля.
Через день они добрались до приморского города. Порт находился недалеко от железнодорожного вокзала. Там скрипели огромные краны и повсюду возвышались корабли, вышедшие в море. Началась переправа – следующий отрезок пути Жюля.
Корабль отплывал в сверкающее море через устье гавани, а бывший судья стоял на палубе и наблюдал, как перед глазами расплывается город.
Небо изогнулось над зеленью моря, словно голубая раковина. Жюль ощущал на губах легкий привкус соли. Чистый свет вечера наполнял его тишиной.
Проведя много дней в открытом море, Жюль добрался до страны, где хотел найти Шарлотту. Оставался лишь последний короткий отрезок пути на поезде.
Из окна купе Жюль смотрел на склоны ярко-зеленых рисовых террас, размытых утренним светом, будто лестницы в небеса. Тут и там он наблюдал, как из горных ручьев и источников отводят воду и заливают террасы, смотрел на рисоводов в конических шляпах из соломы, похожих на точки на картине, на персонажей, живущих в собственных мирах, в собственных историях.
Жаждущими глазами Жюль поглощал красоту этого пейзажа. Чувство пустоты, которое он ощущал внутри еще несколько дней назад, постепенно уступало место ощущению внутреннего пространства, свободного пространства, которое медленно заполнялось новыми возможностями. В Жюле пробуждалось совершенно новое чувство, которое он с трудом мог описать.
Это были одновременно скорбь по миру, который он оставил позади, и восхищение миром, который он теперь завоюет. Все казалось ему необычайно близким и в то же время далеким. Казалось, вся его жизнь состояла из отбытий и прибытий.
На перроне его встретили волшебство и букет неведомых цветов, мерцающая жизнь чужой страны. Все вокруг покрывал пудровый золотистый свет. Это был блеск другого мира, который, казалось, окутывал его, словно шелковый плащ. Тихая магия Востока.
Вокруг Жюля едва слышно проходила толпа. Казалось, людей привлекало то же, что и его: новая жизнь. Прежде чем осмотреться в поисках ночлега, Жюль сел на скамейку на перроне и, наблюдая за тихой суетой перед глазами, предался своим мыслям. Вокруг него, будто заколдованный снег, с деревьев падали лепестки.
Дул теплый ветер, рассказывающий историю, историю Жюля. Навевал аромат, коснувшийся образа, который дремал в нем двадцать лет, пробуждая надежду, напоминая о возможности, которую он считал потерянной навсегда.
Душа Жюля выбралась из ночи. Свет осветил то, что, как ему казалось, было в нем похоронено, то, чего он не мог найти в себе все эти годы.
С каждым пройденным отрезком пути с плеч Жюля спадал один год жизни. Он чувствовал себя молодым. Как раньше, когда он еще не подозревал о разочарованиях, об ошибочных решениях, об ударах судьбы и обо всем остальном. Разом Жюль оказался далек от всего этого. Все неприятное, что он привез из своего мира, приятным образом улетучилось. Старая жизнь померкла, как пейзажи, оставленные позади в конце каждого железнодорожного туннеля. Теперь Жюль принадлежал не своему прошлому, а своему будущему.
В одночасье он осознал, что в поисках Шарлотты вернулся к той жизни, которая в молодости никогда его не разочаровывала, в которой он был как дома. Он почувствовал, как начинает раскрываться тайный план, невидимый, как звезда на дневном небе.
Зажить настоящей жизнью еще не поздно. Зажить настоящей жизнью никогда не бывает поздно. В душе Жюля воцарился благотворный покой.
Путь из его мира в мир Шарлотты был чем-то большим, чем просто сменой обстановки: это был путь к самому себе. С опозданием на двадцать, может быть, тридцать лет Жюль впервые в жизни начал понимать, кто он.
Глава 47
Призраки прошлого были изгнаны. Или знание о том, что произошло, только породило новых? Более двадцати лет Антуан носил на себе шрамы разочарования. Всякий раз, когда он вспоминал тот день, когда его бросила мать, он спасался чувством несправедливо пережитых страданий. Теперь он не мог даже этого.
Антуан не поехал к Марлен. Вместо этого он все больше отдавался работе, ища в ней убежища.
