Девушка кивнула, показывая, что она поняла. Когда парень нажал синюю кнопку, муза закусила губу — показалось, что под тканью браслета — сотни тонких иголочек, впившихся в её чувствительную кожу. Или не показалось? Она закрыла глаза. Почему этот момент длится вечно?
— Рейнольдс!
— Мелета Светлая.
— Почему ты удивляешься? Мне правда двадцать один.
— Да, мне девятнадцать лет.
— Серьезно, Лорелла, я не знаю. Подсчетом убитых мною Теней и спасенных душ занимается Совет.
— Я ещё не закончила учёбу, потому у меня нет спасенных гениев.
— Нет-нет, только одна подопечная. Парочка муз заставили бы меня застрелиться. Без шуток. Они такие… дивные.
— Верно, мой защитник — Рейнольдс Ратценберг, Призрак. Мое мнение? Ну, он несколько… специфичен.
— Я не хочу говорить о Мел, серьезно, — колдун на секунду нахмурился, после чего обнял лицо феи руками, — я хочу говорить о тебе…
— Мы можем поговорить о Рейнольдсе, конечно, но зачем? Ведь, кажется, меня вызвали на допрос о незаконном проникновении кого-то на Парнас или вам мой защитник интересней?
Рейнольдс задумчиво посмотрел на оливковую ленту, с помощью которой Лорелла завязала свой бант из волос. Любопытно, зачем она ходила к алхимикам и в каких заклинаниях применяют именно такой цвет? Неужели и у миниатюрных фей была необходимость защищаться с помощью могучей науки?
— Утром мы с Рейнольдсом по приказу Совета отправились к алхимикам Баккерель, чтобы они произнесли над нами заклинание. Видите? — Мелета разжала пальцы, показывая кусочек слегка помятой красной ленты, которую она всё это время держала в свободной руке. — Я думаю, Вы знаете, что это. — Для неё это навсегда останется чем-то большим, чем подтверждением алиби. Это — материальный факт того, что Рейнольдс поверил в неё.
— Всегда приятно вернуться домой, — Лорелла развернулась к переместившемуся следом за ней Рейнольдсу. Хлопнула в ладоши и несколько бра в виде кувшинок дали достаточно света, дабы рассмотреть хищную улыбку на лице колдуна. Ему явно очень пришелся по вкусу её бесцеремонный побег-перемещение. — Особенно, — она стала зарываться пальцами в волосы Призрака, — в хорошей компании…
— Я вернулась домой, на Парнас, — продолжила муза, морщась. Что за пыточный аппарат? Больно просто до потери мысли. — У меня болела голова. Я не привыкла к заклинаниям, потому проспала аж до самого сигнала тревоги, — Мелета слово в слово повторила сказанное Алирой. Она сидела напуганная у себя в комнате, когда туда заявилась невозмутимая вампирша.
Рейнольдс, обжигая кожу феи дыханием, поцеловал её в шею. Лорелла сделала глубокий вздох и наклонила голову, открывая свою длинную золотистую шею ещё больше.
«Ты солжешь ради безопасности моего брата? Сможешь солгать? Это, между прочим, опасно!»
Призрак умел развязывать любые узлы, потому двойная лента, которой фея завязала свои волосы, не составила для него ни малейших проблем. Творить хаос на её голове плавными движениями было чертовски приятно. Видимо, натура брала свое — он ненавидел, когда все четко, правильно, безупречно.
«Я всё сделаю, Алира, я обещаю». Разве она могла не сделать что-то ради него? Они ведь… команда.
Фея запуталась с многочисленными пуговицами его рубашки и камзола. Рейнольдс с тихим смешком помог ей. Лорелла прижималась к нему. Теплая-теплая муза…
— Я могу быть свободна?
Черт побери? Какая муза? Он ведь не хотел её, нет. Мелета стала его ядом, дурной привычкой и теперь ему кажется, что она — везде. Как же он ненавидел её в эту минуту, ненавидел и точно не хотел. Только эту миниатюрную, похожую на яркую бабочку, фею. Греться о её тепло, любоваться игрой света и тени на её золотистой коже, ощущать барабанную дробь её пульса…
— Рейнольдс? Откуда я могу знать, чем он был занят? Мы с ним не общаемся, Совет запрещает это. Я не нарушаю законы Теневого Мира. Можете просмотреть мое досье.
Она была восхитительной, каждый её поцелуй, прикосновение, вздох, шепот, царапина словно смывали усталость за безумный день. Вместо вкуса анисовых конфет и крови — медовые губы, вместо укола — подушечки пальцев, скользящие по коже, вместо сумасшедшей борьбы — ярко горящие глаза, вместо музы…
— Я могу быть свободна?
Рейнольдс слишком сильно сжал запястья Лореллы и та ахнула от боли.
— Благодарю вас. Всего доброго, — наконец с неё сняли странный аппарат. Мелета потерла запястье, покрытое множеством красных точек. Болело нещадно. Отличные методы допроса, а главное — очень гуманные. Страшно представить себе, как же допрашивали Рейнольдса, когда, по мнению Совета, тот бывал виновен.
— Прости… прости… прости… — Рей был зол на себя, зол настолько, что на секунду потерял контроль над собой. Такого прежде не бывало. Никогда не терял контроль, не причинял вреда объекту своей симпатии, а находясь в постели никогда не думал о прочих девушках, даже мимолетом.
