— А вот так. Они же не темная сила, а мертвая, потому вреда причинить друг другу не могут. Некроманты же и колдунами-то не считаются, они отдельно от всех. Нам интересны темные маги всевозможных групп, кланов и семей.
— Наизусть Регина всех не помнит, но обещала выслать список. Ещё со времен учебы она никогда, в самом деле, никогда, не ошибалась. Поверь мне, если Регина говорит, что никто не погиб, то это — правда. Думаю, она понимает, что на кон поставлено многое и не станет бездумно отвечать. Нет, я ничего ей не рассказывал, — поспешил оправдаться Ричард, поскольку друг вопросительно поднял брови. — Но она понимает, что просто так подобные вопросы не задают. Особенно Призраки. И уж тем более, твои друзья. Рей, мы не на том пути/
— Значит, нужно идти по-другому. — Первоначальные версии расследования редко вели в нужную сторону, что не отменяло необходимости их скрупулезной проверки.
— Я готов.
— Извини, Рич, но я уже пообещал Мелете прогуляться по этой дорожке. Хотя бы на первом этапе. Не смотри на меня так, да — это чертовски опасно, но она считает нас… командой и не отступится. Да и нечестно было бы оставить её в стороне — Мелета здорово рискнула сегодня.
Ричард нахмурился. Как это понимать? Рейнольдс либо сам по себе, либо с ним. Даже Алиру никогда не вмешивал, с чего вдруг такая честь музе, появлению которой в его жизни Рейнольдс был не очень-то рад, если не сказать наоборот.
— Ты влюбился в неё? — прямо спросил он. Рей, машинально рисующий пальцами на столешнице руны, замер. Вскинул голову.
— Ты совсем рехнулся? Я не ввязываюсь в безнадежные истории.
— А… она? Рей? — Теперь колдун не торопился опровергать, упрямо поджав губы. — Ты всегда чувствуешь такие вещи, ты разбираешься в них… Так что ты скажешь? Отчего умолк?
Из-под пальцев колдуна выпорхнула руна жизни и растворилась в воздухе. Просто рисунок, не более. Вот только с каких пор он рисует забавы ради? Наверное, с тех самых, как Мелета загадочным образом запустила его сердце.
— Рей, не играй с этим! Она и без того в опасности. А ты потакаешь её бездумной влюбленности и таскаешь её за собой. Конечно, она пойдет, ей же с тобой побыть хочется, но… это слишком опасно!
Рейнольдс сжал кулаки и сделал глубокий вздох. Сколько ещё человек за вечер скажет, что он тащит Мелету к смерти? Да они хоть знают её, чтобы так утверждать? Ведают о её просто-таки ослином упрямстве? Эта девушка сделает все по-своему и не станет спрашивать у него разрешения на участие. Была мотивом любовь или ещё и любопытство, Рейнольдс точно утверждать не брался, понимал только, что безопасней позволять ей быть рядом, нежели в одиночку играть в миссис Марпл.
— Я не просил её влюбляться. Я не очаровывал, не носил цветы и не делал комплименты. Я даже не спас её толком, по-героически. Скомканное спасение вышло, потому понятия не имею отчего ей вздумалось симпатизировать мне, — искренне признался он.
Ему было невдомек. Он и сам удивился, когда играя в правду, она, выбирая между вопросами, выбрала тот, который касался его, пожертвовав своими интересами. Это стало её негласным признанием. Люди ставят себя за кем-то только из-за симпатии, любви, привязанности.
— Девушки любят плохих парней, — усмехнулся Ричард.
Рейнольдс откинулся на стуле. Эту тему развивать он явно не собирался. Соблазн был слишком велик. Её чувства открывали неожиданные перспективы, он мог одной просьбой сорвать с её пальцев власть, которой хватит для завоевания мира.
— Представь, вдруг в «Бузине» началась драка между феями и вампирами. На чьей стороне были бы мы?
Ричард оглянулся, анализируя. Вервольфы бы примкнули к вампирам — они овечные союзники, лиса бы из-за неприязни к волкам метнулась к феям. Колдуньи бы тоже сражались вместе с вампирами, как и некромант. Прекрасные создания в этот вечер при таком раскладе были бы обречены, если бы не они — сразу два Призрака на стороне света означали безоговорочную победу.
— Фей.
— Почему?
— Мы всегда на стороне слабейших.
— Ответ неверный. Мы на стороне слабейших, когда речь о людях и Тенях, в войнах же, где не замешаны маги, мы вольны выбирать себе сторону. Ты прав, мы бы дрались за фей, потому что их противники — лондонские вампиры. Так бы мы ослабили их клан, чем сделали услугу Алире, нашему союзнику, — вот чертов стратег, как умно все расставил. Умно и бездушно.
— А если бы вампиры были трансильванскими?
— Мы бы стояли с ними против фей, — Рейнольдс снова нашел глазами фиолетоволосую Лореллу. Та держала в руках иллюзию цветка, не подозревая, насколько, на самом деле, шатка жизнь. — Не взирая ни на кого.
— Я понял, Рей, ты очень доступно мне объяснил, что всегда играешь в своих интересах, — ну или интересах союзников, и что больше ничего не имеет значения. Даже чужие жизни. Если муза погибнет, то её смерть будет оправдана, ведь это во имя дела.
— Абсолютно верно, друг мой.
