Тахти только улыбнулся. Рильке и Серый. Он чувствовал себя как меж двух огней. Сплющенным и растрепанным, агрессией с одной стороны и осторожным избеганием с другой. Наверное, так и бывает, когда лезешь не в свое дело. Только вот это было и его дело тоже, стало его, когда они оба стали его друзьями. Когда все четыре брата стали его друзьями.
Вот только – сможет ли он стать пятым братом? Или скорее станет пятым колесом?
Кто они все друг другу на самом деле?
Что ему делать?
Он делал то, что мог. Он согласился помочь Серому, и еще не знал, каким поворотным станет это решение, как повлияет тот день на жизни их всех.
///
Сати искал Рильке везде, во всех тайниках. Он видел, как они вернулись на территорию. Он без проблем нашел Фалко и Ува, но Рильке как будто испарился. Ни Фалко, ни Ув не знали, где он. Сколько он их ни допрашивал, ничего толком не узнал. Да, они катались на лодке. Но про Серого ничего не знали.
Так Сати им и поверил.
Он обошел весь дом еще раз. А потом накинул на плечи парку и вышел на улицу. Ветер ударил в лицо, ледяной, пропахший солью и фукусом. Он пах севером, безжалостной зимой и безразличием. Куртка хлопала на ветру. Он не застегнулся и даже не заметил этого.
Территория была пустой. Он прошел по ступеням, по скользкой каменной дорожке к главным воротам. Днем их обычно не запирали. Сейчас на них висел тяжелый амбарный замок на проржавевшей цепи. Сати дернул замок без особой надежды. На пальцах осталась ржавчина, цепь брякнула, замок даже не качнулся, тяжелый как мрачные мысли. Сати был бы рад запереть свои мысли в какой-нибудь дальней комнате таким вот замком – не мог.
Идти до дырки в заборе было прилично. Мелькать под каждым окном. Сати ухватился за ворота, зацепился ногой за цепь и перемахнул через забор. Шлепнулся на мокрые камни, на корточки, встал и побежал на набережную. Ступени заросли мхом, сырым, напитавшимся водой, и ноги проскальзывали.
Сати сбежал по ступеням, перескакивая как придется с одной на другую. Пару раз он чуть не падал, и тогда бежал быстрее, вниз, к лодочной станции.
Лодочная станция стояла на сваях, соединенная с сушей скрипучими мостками и покосившейся лестницей. Сваи облепил фукус, доски потемнели от влажности и перепадов температуры. Одной ступени не хватало. У причала качался серо-белый катер. Гулкие удары бортов о покрышки таяли в шуме воды. Над морем висела морось, липкий туман, от которого бросало в дрожь. Сати в один прыжок перелетел лестницу, пробежал по мосткам и постучал в дверь.
Он не знал, был ли внутри хоть кто-то. Не знал, дежурил ли сегодня тот человек. Не знал его имени. Но нужно было хотя бы попытаться, хотя бы постучать.
Внутри было тихо. Сати прислонился ухом к ледяной сырой двери. Ничего, ни шороха, ни вздоха. Неужели и правда никого? Он постучал снова, громче, настойчивей. Тишина.
Тишина.
А потом вроде как шаги. Сати до боли придавил ухо к двери. Шаги. Теперь он был уверен. Он не успел отскочить, дверь открылась, и он практически упал внутрь. Перед ним стоял человек в черном комбинезоне поверх серой водолазки.
– Да? – сказал он.
У него был загрубевший, хриплый голос. Окладистая борода черная, аккуратная. Ладони размером с весло. Сати постарался улыбнуться.
– Здравствуйте, – сказал он. – Меня зовут Сати, я живу здесь рядом. Можно вас кое о чем спросить?
– Заходи, не стой на ветру, – сказал мужчина. – Я Ясперсен.
– Спасибо, – проговорил Сати и шагнул в хижину.
Внутри было тесно, тепло и просто. Одна комната, большой стол у окна, уголок для кухни, больше смахивающей на камбуз на катере. Узкий диван, он же кровать, застеленный выцветшим гобеленом. Ясперсен налил две кружки чая. Кипяток взял из огромного термоса, заварка хранилась в жестяной коробочке. Кухарка тоже хранила в таких крупы и чай, иначе все отсыревало. И съедалось мышами. Ясперсен поставил кружку на стол, жестом указал Сати на стул, подвинул в его сторону сахарницу. Сати сел, Ясперсен остался стоять, прислонившись спиной к кухонному столу. Кружка в его руке казалась крошечной, игрушечной.
– Чем могу помочь?
– Я… – Сати посмотрел на Ясперсена, обхватил руками кружку, такую горячую после ледяного воздуха улицы, что едва не обжег пальцы. – Простите, если обознался, но ведь вы вчера дежурили?
– Верно.
– Это ведь вы вытащили Серого из воды?
– Чего серое? – не понял Ясперсен.
– Серого… Юдзуру. Мальчика из нашего интерната.
– А, того парнишку? – Ясперсен вздохнул, отхлебнул из чашки. – Было дело. А сколько раз ведь говорили, что лодки – это не игрушка для детей.
– Как так получилось? Вы видели, как он оказался в воде?
– С чего вдруг такой интерес?
– Это мой брат. Я волнуюсь. Что произошло?
– Брат, значит? – моряк поставил кружку на стол. – Я не все видел, сразу скажу. Вышел, уже когда в лодке какая-то потасовка была, и потом вот тот парнишка за борт свалился.
– Потасовка? – одними губами повторил Сати.
Они иногда таскали лодки, покататься. Серый практически никогда не ездил. По побережью бродил, но в лодку – ни ногой. Не очень-то приятно на глубине, когда не умеешь плавать.
