Цвет тишины полностью

– Он че, реально не умеет плавать? – хмыкнул Рильке. – Все умеют плавать.

– Да блин, реально!

– Ой, ладно. Так плавать и учат. Кидают в воду. Прикол.

– В ЛЕДЯНУЮ воду, ты совсем ебанутый?

– Ты за базаром следи, – Рильке вскочил с кровати.

Сати ударил первым.

***

Тахти первый раз видел на Сером костюм. Обычно он ходил в серых линялых джинсах, вытянутых футболках и своем вечном темно-сером закатанном свитере. И вдруг – пиджак, рубашка, брюки. Волосы он расчесал и собрал в низкий хвост, а с ногтей исчез обглоданный лак

Серый стоял у стены спиной к окну и собирал в папку бумаги, чужой, сам на себя не похожий. Тахти дотронулся до его плеча, и Серый вздрогнул.

* Привет, – сказал Тахти.

* Привет, – Серый ответил смазанным жестом.

Он казался вымотанным, под глазами лежали тени.

* Все в порядке?

* Да, – он кивнул, но уверенности в словах не было. – Да, все хорошо.

На столе среди бумаг лежала картонная коробка с надписью иероглифами. На крышке был стилизованный наутилус, словно нарисованный синей тушью, а рядом с ним – крохотные кружочки.

* Давно пришел? – спросил Серый.

* Давно. Пытался узнать у Хенны, где ты, но она сказала, что не знает.

Серый улыбнулся.

* Я просил не говорить.

* Где ты был?

Серый покачал головой.

* Все нормально. Правда.

Он поднес правую руку к уху и снял слуховой аппарат. Тахти впервые видел, чтобы Серый был в слуховом аппарате. Он, конечно, знал, что у Серого они есть, но чаще всего они валялись в коробке от шоколада, на шкафу на кухне.

* Ты слышишь? – спросил Тахти голосом и жестами.

Серый открыл коробку с наутилусом на крышке. Внутри лежали кружочком запасные батарейки. В поролоне осталась прорезь для аппарата. Серый засунул в нее аппарат, закрыл крышку и затолкал коробку в карман пиджака. Только теперь он покачал головой.

* Нет.

На Тахти он не смотрел.

Вдруг вспомнился тот день в госпитале.

Силуэты людей качаются, проплывая мимо – один в белом, другой в темном, размеренно удаляются, уходят прочь, и исчезают за дверью в конце коридора. Я прислушиваюсь, но они идут молча, отчего на мгновение кажется, что мир лишился не только цвета, но и звука. Белое и серое, других цветов здесь нет. Монохромное, гнетущее безразличие, вытравленное до стерильности.

Вот когда он видел Серого. Давным-давно, когда его только привезли в шхеры и Фольквэр притащил его в госпиталь. Казалось, это было в другой жизни.

Тахти втянул воздух, медленно выдохнул.

* Ты был у врача, да?

* Давай пройдемся? – предложил Серый. – Давай сходим к морю.

Небо висело тяжелое, темно-серое. Ветер трепал волосы и норовил забраться под парку. Была весна, но казалось, что зима не спешила заканчиваться. Так далеко на севере она хозяйка, она никогда не спешит. Тахти застегнулся по самый подбородок и накинул на голову капюшон. Он так и ходил в парке, которую дала ему Нана, сто лет назад. Серый шел рядом, куртка нараспашку, летние кеды на ногах.

*Я слышал раньше, – сказал он.

Он говорил жестами, но на ветру казалось, что даже их уносит вдаль. Как слова.

* Слышал плохо, но в аппаратах мог разговаривать.

* Что случилось? – спросил Тахти.

* Я упал в воду. Сильно простудился. Теперь не слышу.

* ничего?

* ничего.

Тахти вспомнил, как носился вокруг него Серый, когда он схватил отит. Как нервничал. Как ходил бледный и беспокойный. Напоминал закапать в уши. Принять лекарство. Пить что-то теплое. Приносил чай с лимоном, воду, капли. Следил, чтобы Тахти ходил на улицу в шапке. Чтобы одевался тепло. Тогда Тахти показалось, что это даже чересчур. Теперь все начало вставать на свои места.

Впереди чернело море. Ранней весной море казалось бездонным, черным как чернила, и опасным, даже опаснее, чем зимой. Зимой подо льдом удили рыбу, а сейчас море просыпалось, нервное, как медведь-шатун, беспокойное, страшное.

* Меня скинули в воду. С лодки.

* Кто?

* Они не знали, что я не умею плавать, – Серый покачал головой. – Хотели пошутить.

* Не смешная шутка.

* Я чуть не утонул тогда. Меня вытащил смотритель лодочной станции.

Они поднялись на мостки, пошли вдоль пустого сейчас пирса, где летом покачивались яхты, а сейчас только чернели покрышки и колыхалась беспокойная вода.

* С тех пор я боюсь воды.

Серый смотрел на воду, и в его глазах отражалась черная бездна.

* Мне предлагают операцию, – сказал он.

* Какую?

* Имплант. Говорят, что, возможно, с ним я смогу слышать,– он помолчал. – Но это не точно. И … мне страшно.

Серый полез в карман и выудил телефон. Телефон вибрировал в его ладони. Модель была старая, кнопочная. На нижнем углу был скол, экран растрескался. Серый сбросил вызов и потыкал в кнопки.

* Это Сати. Он звонит, когда я долго не отвечаю на сообщения. Спрашивает, где мы.

* Он знает?

* Про операцию? Знает, конечно.