Так что первые дни он оставался на лежаке, ставил спинку лежака то круто, то полого, ложился то вдоль, то поперек, читал свою книжку, «Тома Сойера», читал и книжку матери, «Лолиту». Он заметил, что эта книга не для него, да она его на самом деле и не захватила, но там было что-то смущающее, возбуждающее, в ней было какое-то искушение, и он каждый день сначала считал, что должен ему противостоять, а потом все-таки противостоять не мог. Эта книга изменила его взгляд. Он смотрел теперь не только на женщин, заходивших в воду и выходивших из воды – мокрыми и почти голыми под намокшими купальниками, – на их полные груди, и обтянутые ягодицы, и округлые бедра, которые приходили в волнующее движение, когда женщины шли или бежали. Его теперь привлекали и девочки, по которым было видно, что они когда-нибудь станут женщинами, но пока еще не стали. Через несколько дней любопытство снова привело его к сестрам, которые все еще трудились с отцом над песочным замком. Да, у них уже были маленькие груди, и бегали они уже не так, как мальчишки, а слегка покачивая бедрами и попой. Да, они готовы с ним скатываться с дюн и потом бежать в воду. Стройплощадка песочного замка им уже надоела.
Но родители не хотели терять их из виду. Они могут кувыркаться в дюнах и в воде, они могут отыскать место на пляже, чтобы играть в «Братец, не сердись»[17], но – только в пределах видимости. В один из первых дней они после обеда убежали, их долго не было, и родители беспокоились.
Наверху в дюнах мальчик нашел яму, из которой они видели родителей и в которой родители могли видеть их, во всяком случае сидящих прямо. Яма защищала от ветра. То, что там не было тени, для обеих девочек и мальчика не имело значения; за эти дни они стали невосприимчивы к солнечным ожогам. Родители после некоторых колебаний поняли, что дети хотят иметь свое место, и согласились на яму.
Они до изнеможения бегали и катались по дюнам и играли в пятнашки в воде. И теперь они впервые в середине дня забрались в свою яму. Они лежали напротив друг друга, мальчик на одном скате ямы, девочки – на другом, одна лежала на спине, другая – на животе, его ноги были между ногами девочек. Мальчик устал, и ему было приятно ощущать, как солнечное тепло проникает в его тело и наполняет его. Он не хотел шевелиться, но в нем что-то шевелилось, куда-то стремилось, к чему-то тянулось, он не знал куда и к чему, но это имело отношение к девочкам. Ему казалось, что он чувствует их ноги возле своих.
– А ты это уже делал? – спросила девочка, лежавшая на спине, она приподнялась и оперлась на локоть. Моника? Или Биргит? Он не мог отличить двойняшек одну от другой.
– Что?
– Целовался?
Он покраснел:
– Ты хочешь сказать…
– Я хочу сказать – по-настоящему.
Ее сестра перевернулась с живота на спину и села:
– Не делай вид, что ты знаешь, как целуются по-настоящему.
– С языком. Оба раскрывают рты и высовывают языки.
Ее сестра засмеялась, раскрыла рот и высунула язык.
– Так?
– Одна ты не можешь целоваться. Все эти вещи делают, когда ты не одна. – Она повернулась к мальчику. – А ты девочку уже видел?
Он все еще был красным.
– Девочку… Ну конечно, я…
– Я снова хочу сказать – по-настоящему. Видел и трогал?
Мальчик в замешательстве переводил взгляд с одной на другую.
– Позволим ему?
– Если и он нам позволит.
Они не ждали, пообещает ли он и им тоже позволить. Они стащили купальники с плеч на бедра, вызывающе посмотрели одна на другую, вытянулись и спустили купальники ниже колен. Мальчик сначала следовал глазами за купальниками, от плеч к коленям, и задержался на мокрых спутанных комках. Потом он поднял глаза: он хотел увидеть груди девочек, и хотя он не был уверен, есть ли в самом деле там маленькие груди или вовсе и нет, но он был как зачарованный и поднял руку. Девочки захихикали и раздвинули ноги. Мальчик увидел белый треугольник между загорелыми ногами, щель, в которой что-то круглилось, и вспомнил, что несколько лет назад видел так свою сестру, но тогда это его не затронуло. А теперь это зрелище возбуждало его, оно было запрещенное, таинственное, волшебное, оно отталкивало и обещало, оно манило его, хотя он и не знал – к чему. Он опустил руку и хотел потрогать треугольник одной из девочек, но остановился.
– Теперь ты!
Он спустил плавки ниже колен, раздвинул ноги и показал свой срам. Одна из девочек взяла его за член и немножко потянула, вторая сделала то же. Он сдвинул ноги. Когда он хотел снова надеть плавки, одна из девочек сказала:
– Вот так и он лежал на твоей матери. Голый и с плавками ниже колен.
– Что? – Он не понял.
– Этот мужчина. Когда мы убежали в дюны. Они лежали вместе, он на ней, и стонали.
Он замотал головой. Он мотал головой и не мог остановиться. Он встал, мотая головой, натянул плавки, сбежал вниз по дюне и убежал оттуда.
Он побежал не к лежаку, а в другую сторону, там был уже дикий пляж, валялся пляжный мусор и какая-то группа подпевала молодежному шлягеру, несущемуся из туристского приемника. Он продолжал бежать до тех пор, пока уже не было слышно шлягера. Он сел на песок.
