- Тебе не за что извиняться. Он оставил нас, когда мне было 10, через 3 дня после нашего возвращения из Коктебеля, просто уехал на работу и не вернулся домой. Когда мама обзванивала больницы и морги, он уже был с другой семьей. Знаешь то, как пишут в книгах, «за одну ночь она стала взрослой», это правда, так было со мной: детство вдруг кончилось.
- Ты так интересно говоришь: оставил нас.
- Так и было: он развелся не с мамой, а с нами обеими, как он сам сказал потом: «стряхнул пыль со своих сапог, чтобы идти вперед».
- Как вы жили с мамой? – Сергею казалось невероятной такая черствость, грустно: «развелся с нами».
Он слушал историю почти незнакомой девушки, историю двадцатилетней давности, но остро сопереживал ей и ненавидел ее отца.
- Сначала было трудно, мама работала в авиационном институте, денег почти не было. Последние несколько лет, после того, как отец ушел из науки, он занимал высокий пост на автозаводе, так что у мамы не было никакой необходимости искать дополнительный заработок. Да еще перед отъездом на юг родители купили новую квартиру, и вот мы с мамой остались в этой огромной квартире с оштукатуренными стенами, без сантехники и электричества, вдвоем. Мама стала ездить в Китай за вещами, потом бабушка продавала их на рынке, я ей помогала. – Сергей представил маленькую мечтательную девочку, которая еще вчера витала в мире книг, стоящей с бабушкой за обшарпанным прилавком. Этот образ сначала никак не вязался с той элегантной и безумно самостоятельной девушкой, которую он понемногу узнавал. Потом он понял, что именно прошлое и сделало ее такой.
- Дела у мамы пошли хорошо, она открыла магазин, потом второй, третий. Лет через пять открыли настоящий бутик дизайнерской одежды, сейчас у мамы их три, - продолжала Катя. – Так что оказалось, что модный бизнес – мамино призвание, а не проектирование самолетов, как она считала раньше.
- А как ты стала судьей?
- Это долгая и тоже довольно грустная история, - Катя как будто уклонилась от ответа.
- Мама, наверное, гордится?
- Да, мама, конечно, гордится, я стала судьей в 26 лет, это ведь была и ее победа, - мягкая улыбка мелькнула на Катином лице. - Наверное, я опять заболтала тебя, извини.
- Нет-нет!
- Может, все же хочешь чего-нибудь?
Кате было удивительно легко и гармонично с Сергеем, эта ночь казалась необычно яркой и какой-то очень живой после всего, что они пережили. Его низкий голос успокаивал и вызывал на откровенность, взгляд голубых глаз обволакивал ее и будил уже немного забытые желания и фантазии. Она смотрела на него и хотела чувствовать его руки на своем теле, губы на своих губах, дыхание у своей разгоряченной кожи.
Незаметное движение и его рука легла поверх ее, сильные пальцы пробежались по узкой ладони, нежно коснулись тонкого запястья, все больше и больше будя ее чувственность. Под тонким шелком халата кожу как будто опалило огнем, жарким и манящим, его глаза притягивали ее, а руки продолжали свою сладкую ласку. Катя застыла в радостном оцепенении, мысли вылетели из головы, она хотела только одного, чтобы он продолжал касаться ее, ведь эти движения, сначала такие невинные, вызывали в ней целую бурю чувств, заставляя проснуться уже давно утихший вулкан страстей.
Его руки продвигались все дальше и дальше, то игривые, то требовательные. Бесстыдный пеньюар соскользнул с ее плеча, открыв его взгляду причудливую маленькую татуировку в виде свернувшейся клубочком змейки в крошечных стильных очках. Он плотоядно усмехнулся и коснулся ее груди, сначала осторожно, как будто проверяя ее реакцию, потом уверенно.
Она чуть подалась вперед, в этом извечном женском желании быть ближе. Его глаза пронзили ее, руки притянули к себе еще сильнее, а щетина царапнула ее нежную коже.
Их губы нашли друг друга, как будто встретились после долгой разлуки, вначале вспоминая, а потом радуясь встрече. Мир словно существовал отдельно от них, не было ни Кати, ни Сергея, ни Мехико, ни Москвы, ни недавней катастрофы, ни старых проблем. Были только он и она…
- Неужели ты всерьез думала, что такая простушка сможет надолго заинтересовать меня? – злой голос и нервный смех вырвал Катю из небытия, полного неги и соблазнов.
Огромная светлая комната, шторы с фламандскими кружевами на окнах, любимый, казалось, любимый человек в персиковом кожаном кресле и с вечной газетой в руках. Ее мир, еще несколько секунд назад такой уютный и понятный, вдруг бешено закрутился и встал с ног на голову, а она погрузилась в равнодушное оцепенение.
Тепло, страсть, желание - все прошло, холодное дыхание прошлого заморозило жаркое настоящее, оставило от огня лишь пепел.
Катя перестала отвечать на поцелуй Сергея, неловко отодвинулась и смущенно уставилась в пол, затянула пояс халата, пригладила волосы.
Сергей выглядел обиженным и сбитым с толку, глаза горели суровым огнем. Он был невероятно сексуален, воплощение мужественности и страсти, нежности и дремлющей скрытой силы.
Он растерянно взглянул на нее из-под не по-мужски длинных ресниц, увидел ее вмиг погрустневшее лицо и поаfe''f'e''fffe'e'__fть себя в руки.
