— Потом как-нибудь… — урезонивал ее Туча. — Пусть пронесет эту бурю, люди успокоятся…
— Нет, сейчас! — ударилась в слезы Тучиха. — Ты меня обманул! Из-за тебя я бросила свой дом, переехала сюда, а теперь вот сижу у разбитого корыта. Все о честности говоришь, а у самого ее и капли нет!..
— Хватит глупости болтать!
— Глупости? Вот как! Всю жизнь меня за нос водишь. Да ты еще когда женился на мне, обманул меня, затащил в эту проклятую дыру, а теперь бросаешь среди дороги!
— Да ты что болтаешь-то? Опомнись!
— Сайты опомнись! Коммунист, а ведешь себя, как последняя шляпа! Трус. Пошел в деревню, и от первого косого взгляда раскис, душа ушла в пятки, как у зайца. Да какой же ты коммунист после этого?
— Слушай! — надвинулся на нее Туча. — Ты говори, да не заговаривайся!
Он в жизни не поднимал руки ни на жену, ни на сына, но сейчас вскипел и замахнулся.
Тучиха — в крик, побежала, достала со шкафа чемодан, швырнула его на землю и стала заталкивать в него свои вещи.
Сын, которому не раз приходилось быть свидетелем семейных ссор, стоял на пороге в оцепенении. Такого еще не бывало ни разу!
— Никуда ты не уйдешь! Хватит мне позора с продажей дома! — и Туча дернул чемодан к себе.
— Уеду! Все равно уеду, а ты как хочешь!
— Никуда ты не уедешь! Слышишь? — загремел Туча и, загородил ей дорогу.
— Отец! — встав между ними, произнес сын.
Туча беспомощно опустил руки. Гнев его начал остывать.
— Не хочет продавать дом! — плача, стала жаловаться сыну мать. — Отговорили его! Все, о чем мы говорили, пропало! И будущее твое пропало.
Сын еще был не настолько взрослым чтобы судить отца, но перед слезами матери не устоял и, собравшись с духом, проговорил:
— Папа, мы ведь решили, правда? Думаю, что если ты обратишься в парторганизацию, тебе разрешат!
— Партия не против, я против!
— А ты себе будь против! Напиши всем заявления, что ты против, но не мешай мне с сыном устроиться так, как мы решили… Ты себе живи здесь, в этой копоти и дыму, если хочешь, и спи на своем заводе, а мы продадим дом и уедем в город.
— Продавайте! Черт с вами! Делайте, что хотите!
Туча махнул рукой и, хлопнув дверью, вышел.
Тучиха с сыном махнули в деревню. Был знойный день. На улицах села не было ни души. Цветко Влаха в его норе не оказалось, его голопузые крохи сказали, что отец на работе. И они отправились на поиски. Долго ходили от участка к участку, пока не разыскали своего покупателя в долине, на Тонкоструйце.
— Вы насчет дома? — с издевкой спрашивали Тучиху женщины из огородной бригады.
Тучиха бросала с вызовом:
— Да, насчет дома!
И смотрела на них в упор, словно хотела добавить: «Что — завидно? Хоть полопайтесь от злости, а дом мы продадим!».
Цветко Влах, прихрамывая, шел от реки. У него были обвислые, желтые усы, длинные, болтающиеся как плети руки и смуглое сухое лицо.
— Мы пришли, чтобы окончательно договориться, — сказала ему Тучиха.
— Так ведь Крыстьо сказал, что не будете продавать?
Цветко родился и вырос в селе Орешец, но говорил по-болгарски плохо, шепелявил.
— Сказал, потому что некоторые на него набросились… Зависть… Да что же мы стоим? Идем! А то ведь и другие покупатели находятся…
— Не бойся… Деньги недалеко, пойду возьму. Да только вот вдруг вы опять передумаете…
— Не передумаем! Давай задаток, а завтра утром пойдем к нотариусу оформлять документы.
— Да я ничего, только вдруг партия будет против…
— Не будет. Пошли! Это дом наш, и никому до него дела нет!
— Дай-ка я у бригадира отпрошусь.
И он снова поковылял к реке. Тучиха заметила, что он колеблется, и пожалела, что отпустила одного. Там ему могли отсоветовать… А если упустят Влаха, вряд ли скоро найдется другой покупатель. Каждый скажет себе: «И чего я буду лезть в эту историю. Зачем мне связываться с этим начальником! Лучше подальше от греха!»
Они стояли под развесистым вязом. Было нестерпимо душно. Сын склонился над источником, чтобы напиться воды.
— Ты бы лучше пошел с ним, чтобы его не отговорили эти там! — толкнула его локтем в бок мать.
— Да что он — маленький? — огрызнулся сын.
С раскрасневшейся физиономии Тучихи градом струился пот. Чем усерднее она его вытирала, тем гуще он выступал. Даже тень не спасала Тучиху, она просто изнывала от жары.
— Какой чудесный бассейн можно построить здесь, на Тонкоструйце! — сказал сын. — Целый спортивный комплекс…
Мать уже готова была наброситься на него из-за этого «комплекса», но в это время вдруг появился Влах. Тучиха всматривалась в него, стараясь понять, что он решил. Женщины провожали его долгими недовольными взглядами. Тучиха стояла как на иголках, а он еле плелся, истомленный жарой, и сам не знал, как быть. Подошел к источнику и, проглотив слюну, начал:
— Да вот, другие мне тоже продают…
— Где ты найдешь другой такой дом, как наш?
— Так-то оно, так…
— Дом-то ведь какой, и так дешево продаем! Нам до зарезу нужны деньги, вот и приходится спешить.
— Верно, чего там…
Влах покачал головой и зашагал на своих длинных, как жерди, ногах к селу.
