— Ну что? Взяли? Так вам и надо! Вот вам земля! Берите, берите землю! — Голос ее перешел в истерический визг и сорвался. Но спустя мгновенье, словно придя в себя, она закричала ясным, трезвым голосом: — Эй, люди добрые! Вставайте! Завод горит! Мужья наши горят! И село сгорит! Что ж вы стоите, ведь живьем сгорим!
Голос Игны разносился по селу, как набат… Люди вскакивали с постелей, хватали — кто ведро, кто лопату, кто багор — и мчались в сторону Вырло. Игна подняла на ноги все село, бить в церковный колокол не было никакого смысла. Дребезжали ведра, тарахтели телеги, ревели моторы грузовиков, гремели пустые бочки, ржали лошади, мычали коровы.
Метались в отблесках зарева перепуганные люди.
Пробегая мимо овчарни, Игна крикнула:
— Данчо! Завод горит!
Данчо спросонья покрутил головой и засмеялся. Потом увидел зарево, и улыбка сбежала с его лица.
— А ведь верно — горит!
Сказав это, он весь сник, лицо его помертвело. Пошатнувшись, словно от толчка, бросился к огромному медному котлу, вскинул его на плечо и загудел как в бочку:
— Бежим скорее! Сгорит завод, и мы сгорим!..
Пожар набирал силу. Небо переливалось всеми оттенками розового цвета. Краски вспыхивали, гасли и снова загорались волшебным светом.
Впереди всех бежала Игна с коромыслом на плечах, бренча медными котлами — менцами. В этом бегущем, толкающемся потоке была и Яничка. Она ныряла в толпе, спотыкалась, старалась догнать мать. Но даже в этой неразберихе она не забывала время от времени скашивать глаза на свои банты, с которыми больше не хотела расставаться ни за что на свете. Она летела на крыльях, чтобы спасти завод и того, кто принес ей эти ленты. Как он там? Наверное заснул, спрятав у сердца ее первое письмо. А вдруг пожар застиг его врасплох? Вдруг он сгорел в этом адском пекле?
И Яничка испуганно закричала:
— Мама! Ма-а! Где ты, мама?
На ее языке это значило: «Ицко! Где ты, Ицко?». Голос матери слышался где-то впереди.
— Подожди же меня, мама!
Вначале весь холм Вырло с овцефермой и отарами красиво расцвел в море света. Затем в небо взвились огромные огненные языки, посыпались искры, стало жутко. С холма текли отары овец, в страшном переполохе налетающих одна на другую, спотыкающихся, очумелых. Тревожно звякали в ночи колокольчики.
— Мама! Ма-а-а! — Яничка наконец догнала мать, когда толпа перевалила через вершину холма и замерла, ошеломленная.
Горел завод, верхняя его часть — со стороны кладбища. Как будто небо мстило за кладбище. Мертвые сводили счеты с заводом за то, что их потревожили. Но Яничка не думала об этом. Ее поразила красота зрелища. Она никогда не видела завода в таком освещении. Здания цехов, высокие трубы, башенные краны в отблесках пожара казались странными, призрачными, как в сказке. На какое-то мгновение она забыла, что горит завод, и как завороженная смотрела на эту фантастическую картину, но тут же опомнилась, повернулась лицом к огню, и восхищение сменилось паническим страхом. Горел завод, и вместе с ним горела ее первая любовь, ее любимый. У нее даже ноги подкосились, и вне себя от ужаса она закричала:
— Мама! Ты здесь, мама?
Но Игна не слышала ее крика.
— Тушите! — кричала Игна размахивая руками. — Скорее тушите!
На ее языке это значило: «Сыботин горит! Что вы за люди, скорее гасите!»
Она первая схватила ведро и выплеснула воду в пылающую, бушующую лаву. Это была капля в море. Но ее примеру последовали другие. Прибежали на помощь и крестьяне из других сел. Со всех сторон полилась в огонь вода, точно дождь пролился над пожаром.
Крестьяне тушили пламя с опаской, молотили его баграми, словно гадюку, копали лопатами землю и швыряли в огонь. Никто из них не осмеливался броситься в огонь. Только Игна, разлетевшись с ведром, точно решив выплеснуть воду в самое жерло огненного змея, влетела в огонь и еле ноги унесла. А строители все время были там, в самом пекле, метались среди дыма и пламени, словно тени. Эти люди, казалось, были выкованы из железа. Они рассекали пламя струями воды, точно мечами, крушили его, топтали. Гудели машины, шипели насосы. Завод боролся с огненной стихией, встав против нее своей железобетонной грудью.
В самый разгар битвы с огнем Игна вдруг увидела сквозь стену огня, как какая-то огромная железная пасть снова и снова изрыгает в огонь лаву земли. Кто в этом аду управлял такой умной машиной, которая была здесь нужнее всех? Вглядевшись, Игна вздрогнула и чуть не выпустила из рук ведро. В железной кабине крана сидела та, которую она недавно побила. Лицо Лидии пылало, точно раскаленное железо. Может, железная коробка, в которой она сидит, накалилась и жжет ее, а она при всем желании не может выпрыгнуть оттуда? Живьем сгорит. «Пусть сгорит!» Игну вдруг словно обдало жаром. Она ужаснулась своей жестокости, по спине забегали мурашки. Она схватила ведро с водой и изо всех сил плеснула водой в огонь…
Что-то сгорело, высохло в эту ночь в ее душе.
