В кафе было не просто многолюдно – там был настоящий аншлаг. Обычно в это время дня там всегда полно свободных мест, но на этот раз все столики были заняты. За окном шел легкий осенний дождик, он-то и сыграл роль бесплатного зазывалы. Липа с Вадимом пристроились в самом центре зала – там нашлось два свободных места. Рядом с ними сидела молодая пара. Вадим не стал спрашивать у них разрешения, просто посадил Липу за стол, галантно отодвинув простой общепитовский стул, как будто это был стул из коллекции тещи Кисы Воробьянинова. Не глядя в меню и не спрашивая Липу, он резко бросил в сторону проходившей официантки: «Нам два кофе». Ответная реплика – «Я сейчас к вам подойду» – пролетела мимо ушей Вадима как что-то мелкое и ненужное. Сидевшая за тем же столом девушка вдруг перестала говорить со своим собеседником и с любопытством начала рассматривать Вадима. «Не отвлекайтесь, девушка», – интеллигентно послал ее к собеседнику Вадим. Та смутилась и отвела глаза. Вадим пристально посмотрел на Липу, затем взял со стола бумажную салфетку, достал из кармана ручку и начал быстро писать. «Это что? Стихи?» – не выдержала любопытная соседка. «Это не вам», – Вадим осадил ее таким тоном, что на этот раз она замолчала надолго. Закончив писать, он протянул салфетку Липе. «Это тебе. Прочтешь потом. Пошли отсюда». Они быстро вышли из кафе. На улице уже светило яркое солнце. Странная смесь замешательства и интереса не покидала Липу с той самой минуты, как она спрятала в карман плаща мятую, исписанную неровным почерком салфетку. Визг тормозов вернул ее в текущую реальность. «Вы что? Одурели совсем? Придурки!» – орал взбешенный водитель, проезжая перекресток. Вадим крепко сжал Липину руку: «Вот было бы здорово умереть сейчас вместе…».
«Ну уж нет! Мы так не договаривались», – пронеслось в Липиной голове. Только сейчас, пересекая оживленный перекресток на красный свет, она поняла, как близко они были к реализации дикого плана Вадима.
Они молча дошли до метро. «Ну, что… Пока!». – «Пока…».
Под монотонный стук подземки сердце пыталось унять бешеный ритм, рука сжимала в кармане мокрую салфетку. «Не сейчас. Не сейчас. Не сейчас. Дома. Дома. Дома».
И вот теперь неровные буквы с жестким нажимом складывались в слова, а слова – в строчки. Она прочитала. И перечитала. И еще раз.
Волна вселенской грусти поглотила Липу целиком. И зачем только она позвонила Вадиму? В ее жизни все было ровно, может быть, слишком ровно, может быть, даже однообразно, но зато спокойно и комфортно.
Их история началась неожиданно и ничем не закончилась – как бы подвисла в воздухе.
– Кто ж тебе дал такое имя? Оно тебе совсем не идет. Какая ты Липа? Это для тебя простовато, что ли… У меня язык не повернется тебя так называть, – Вадим задумался, пристально разглядывая Липу, как будто видел ее в первый раз.
– Я буду звать тебя Анастасия, или Anastasia, – произнес он на английский манер. – Это просто, но в то же время изысканно. Тебе подходит.
Что-то магическое, волшебное и неземное исходило из всего облика Вадима. Надменный и чуть насмешливый взгляд, густая шевелюра и борода не портили внешности, скорее, служили неким заявлением типа «чихал я на вас на всех», но главной особенностью был его голос – густой завораживающий баритон. Вальяжная интонация завершала общее впечатление о нем как о человеке нестандартном, породистом и уверенном в себе. «Хотя… „Внешность обманчива“, – сказал ежик, слезая с сапожной щетки… Фу-у, это пошло», – оборвала поток своих мыслей Липа.