Цветные сны Олимпиады полностью

– Просто вспомнила старую песню. В школе на уроках музыки разучивали, и добрая половина класса была уверена, что это песня про девочку Аврору Крейсер. Вот тебе потерянное поколение девяностых – полное равнодушие к историческим объектам, несмотря на шаговую доступность.

– Я думаю, эта половина класса состояла из одних двоечников?

– Ну давай, отличница, колись, что на этот раз было интересненького?

– Давай ты первая, а то все я да я…

– А у меня все прозрачно, даже напрягаться не надо. Из того, что запомнила: стою на перекрестке, перекресток Т-образный, две дороги ровные, третья уходит за поворот – ее толком не видно. Я такая сначала в замешательстве, типа «куда податься бедному евр-рэю?», потом, естественно, почапала за поворот – любопытно же… Там ледяная гора. Огромная. Дальше никак не пройти, надо по ней карабкаться. Я, конечно же, ползу, цепляясь голыми руками за выступы, немного страшно. Вот рассказываю тебе, а в голове зазвучала песня:

Фира начала напевать знакомую с боевой юности песню. Голос у нее был красивый, тембр низкий с расщеплением – утомительные уроки сольфеджио и диплом с отличием об окончании музыкальной школы обеспечивали точное попадание в ноты. Анна Освальдовна, учительница сольфеджио, безусловно, была бы довольна – не зря мучилась с «бесталанными балбесами». Глафира уже сделала вдох, чтобы продолжить куплет, но у Липы было не так много времени, поэтому она шутливо поторопила подругу: «Тебе же ясно сказано: „Не гляди на зад“. Там случайно не сказали, на чей зад не глядеть?».

– Нет. Не сказали. Короче, до вершины горы я добралась и съехала вниз быстро так: тр-р-р… Прямо к многоэтажному дому. Еду в лифте. Поднимаюсь на восьмой этаж. Лифт тесный, в нем куча народу, все какие-то хмурые, в длинных пальто, воротники подняты, не смотрят на меня. Где-то между седьмым и восьмым этажами лифт застревает. Двери открываются, а там пустота. Народ стоит спокойно, никто не делает никаких резких движений. Потом лифт снова закрывается, и какие-то рабочие подтягивают его наверх. Я выхожу и просыпаюсь. Все! – облегченно выдохнула Фира, как студент, который всю ночь учил и, наконец, «все, что знал, рассказал». – Ну, и что там говорит наш замечательный Антонио Менегетти?

– Ну да, ты права, ничего интересного. Все прозрачно. Перекресток – выбор решения, пошла за поворот – тоже понятно, ты по-другому не можешь, хлебом не корми, дай найти приключения на свою попу (точнее, на твой зад, который сегодня ты уже упоминала). Гора сама по себе – понятный образ, хочешь достичь каких-то высот, ищешь удовлетворения.

То, что гора ледяная – тут как раз не так все радужно. Лед – это всегда что-то застывшее, неподвижное и холодное, у Менегетти это страх смертушки, но ты его преодолеваешь, цепляешься за выступы, потом достигаешь цели и скатываешься вниз, чтобы идти дальше.

– Вот спасибо, утешила, – хмыкнула Фира.

– Ну, ты же знаешь, это всего лишь версия, и «иногда сигара – это просто сигара», а лед – это просто лед. Ну, дальше все вообще понятно. Подниматься на лифте – желание изменить ситуацию к лучшему, но за счет внешних обстоятельств. Застряла в лифте – испытываешь затруднения в текущей жизненной ситуации, куча народу – твои клиенты, их у тебя слишком много, и все они приходят к тебе с проблемами. То, что они не смотрят на тебя – тоже абсолютно понятная тема. Ты же мне сама постоянно говоришь, что твоя работа тебя достала, и ты бы с удовольствием ее поменяла, но «где еще тебе столько заплатят». Вот тебе и перекресток. Короче, твой сон – про твою фрустрацию и про желание поменять работу. И все у тебя получится, но для этого должны появиться какие-то люди, готовые прийти тебе на выручку. Главное, ты вышла из лифта и с горы съехала, значит, преодолела все трудности с криками «Ура!» или «Да пропади все пропадом!». Неважно. Расслабься и жди нужных людей. Это не я, это тебе маэстро Менегетти передает пламенный привет.

– Ну, в принципе, я с ним согласна. А у тебя что?

– Как всегда все запутано. На этот раз прямо интрига для меня. Люди, фразы, числа. Какая-то бабка-профессорша…

– Чья бабка?

– Да в том-то и дело, что моя. Там, во сне. И зовут ее Александра Николаевна. Прикольная такая бабенция, но в жизни-то все совсем не так. Не могу пока подобраться, но чувствую, что за этим что-то есть.

– А как же призыв «Ловите знаки судьбы!»?

– Да вот пока крокодил не ловится, не растет кокос.

– И все, что ли?

– Ну, нет, конечно, там еще про Марфу.

– Кстати, как вчера погуляли на новоселье у молодых?