Странно, как быстро она рассказала в деталях обо всех необъяснимых событиях, произошедших в ее семье, своей новой коллеге. Они познакомились в издательстве, где Кира была главным редактором научно-популярного журнала, а Олимпиада (редкое имя!) – новым автором. Ее рекомендовал один общий знакомый, сказал, неординарная личность, с ней есть, о чем поговорить. И они поговорили. И сразу понравились друг другу. Беседа была непродолжительной, но интересной. Небольшая разница в возрасте – всего пара лет – и примерно равное количество серого вещества позволили быстро обнаружить общие взгляды на жизнь. А потом оказалось, что они приглашены на одну и ту же конференцию в Новосибирск, каждая по своему направлению. Случайно столкнувшись в фойе у столика регистрации участников конференции, они бросились друг к другу, как старые знакомые, и обратный перелет провели за интеллектуальными разговорами, сидя на соседних креслах. И все было бы ровно, если бы не одно обстоятельство.
Уже перед самым взлетом, когда самолет медленно поворачивал на «рулежку», Кира внезапно почувствовала приступ общей слабости. Резкая головная боль обрушилась на нее с огромной силой, в висках застучало, еще несколько секунд – и она потеряет сознание.
Липа уловила мгновенные перемены в состоянии своей старшей коллеги и успела нажать на кнопку вызова стюарда. Вылет задержали. Бригада скорой помощи оперативно прибыла на борт самолета, гипертонический криз удалось купировать в течение получаса, и полет все же состоялся.
Пока самолет набирал высоту, Кира в задумчивости глядела в иллюминатор. Внезапно погасшее табло с надписью «Пристегните ремни», монотонный голос командира воздушного судна и звуки опускавшихся кресел и столиков вернули Киру в реальность текущего момента. Она все еще вглядывалась в бело-серую вату густых облаков, проплывавших где-то внизу, и не оборачиваясь, как будто разговаривая сама с собой, произнесла вслух: «Все-таки она и здесь меня достала».
– Вы что-то сказали? Кира Николаевна, у вас все в порядке? – Липа все еще была обеспокоена внезапным приступом коллеги.
– Да-да. Все хорошо. Просто… Есть одно обстоятельство.
Липа не считала нужным задавать уточняющие вопросы – они не на консультации, и Кира Николаевна не ее клиентка. Они были просто коллегами по издательству. Им было просто комфортно друг с другом. И она свято помнила принцип «Самая большая глупость – говорить умные вещи, когда тебя об этом не просят».
Разговор сам собой перешёл на тему научных интересов, и тут Кира вновь удивила Олимпиаду. Оказалось, что за пределами требований кафедры больше всего Киру Николаевну на данный момент интересовала проблема передачи информации. Нет, не техническая проблема. И не проблема коммуникации – речь шла о проблеме не ортодоксальной, а «псевдонаучной» с точки зрения классической науки. Никому из своих коллег по кафедре и по издательству она бы не доверила тайну своего ментального увлечения, а вот с Олимпиадой ей захотелось поделиться своими мыслями.
– «Понимаете, Олимпиада Рэмовна, меня интересует механизм передачи информации в пространстве без всяких технических средств, – Кира перехватила пристальный взгляд умных серых глаз, в глубине которых улавливался неподдельный интерес. – Я постаралась подойти к этому вопросу как к научной проблеме и поискать людей по всему миру, которых эта тема волнует так же, как и меня. И я нашла таких. За рубежом есть люди, которые проводят научные эксперименты в этой области. В нашей стране в тридцатые годы также были попытки приоткрыть тайну запредельных возможностей мозга. Ну, вы, конечно, знаете об этих экспериментах. Возможно, вы спросите, что меня подтолкнуло к изучению этого феномена? Моя личная история. История моей семьи и череда событий, которые невозможно объяснить ортодоксальным путем. Я сейчас расскажу вам все по порядку, тем более, времени у нас более чем достаточно», – Кира попыталась улыбнуться, но взгляд ее лишь скользнул по лицу Олимпиады и опустился, нырнув в далекое прошлое, туда, где она была еще семнадцатилетней первокурсницей, недавней выпускницей школы, золотой медалисткой и младшей дочерью в любящей ее многодетной семье.
Липа знала за собой одну особенность: в тех случаях, когда она слишком близко принимала к сердцу истории своих клиентов, она ныряла вместе с ними в те обстоятельства, о которых они рассказывали. Она как будто была там вместе с ними и за секунду до сказанного уже видела, о чем они будут говорить. Это ее нисколько не пугало, скорее, помогало в работе, только вот после такого проникновения в суть проблемы она очень уставала, подолгу приходя в себя после очередного сеанса. Именно поэтому она не ставила на поток работу с клиентами – так, от случая к случаю, когда ее находили и просили помочь в сложных жизненных ситуациях. Основная ее работа была в университете, как и у Киры Николаевны, которая в дополнение ко всему занималась изданием журнала не потому, что ей очень этого хотелось, а потому, что ее очень об этом попросили.