А теперь помоги мне, деточка. Перенеси стул и кувшин с водой поближе – во-от сюда, – Валентина Никитична показала место, куда необходимо было переместить традиционные атрибуты нетрадиционной процедуры познания.
Кира выполнила все указания Валентины Никитичны, не переставая удивляться самой себе: и что она только тут делает?! Дальше было еще интересней. Валентина Никитична, держа кувшин обеими руками, наклонила его и тонкой струйкой начала выливать воду в таз, что-то тихо шепча и приговаривая. Когда вся вода из кувшина была вылита, она провела рукой по поверхности воды и что-то там увидела. Молча кивнув головой, она подошла к Кире, положила руки ей на голову и так же тихо начала шептать и приговаривать те же странные слова, что только что произносила, выливая воду из кувшина. Кира почувствовала сначала холод под руками Валентины Никитичны, потом тепло, потом жар. Когда ей стало невыносимо жарко, Валентина Никитична сняла руки с Кириной головы со словами: «Ну вот и слава богу, теперь все пройдет».
– А что, что это было? – встревоженным тоном спросила мама.
– Кто-то очень сильный отбирает у вашей дочери энергию. Я ее вернула, – как о чем-то вполне рядовом, спокойно ответила Валентина Никитична.
– Как это? Отбирает?..
– Очень просто: ему становится хорошо, а тому, у кого отбирают, – плохо. И хуже всего в те моменты, когда тот, у кого отбирают, находится в пути. В это время он становится особенно уязвим. Сейчас я еще посмотрю, – с этими словами Валентина Никитична вернулась к медному тазу, провела рукой по воде и начала внимательно вглядываться в водную поверхность.
– Иди сюда, деточка, – обратилась она к Кире, – я покажу тебе, а маме это видеть не надо.
Кира подошла к стулу, на котором стоял медный таз, и посмотрела в воду. Ее охватило странное чувство – смесь страха и интереса. Буквально через мгновение на водной поверхности она отчетливо увидела изображение черного внедорожника-перевертыша, лежавшего на крыше в кювете скоростной трассы. Мимо одна за одной проносились машины, потом подъехала машина скорой помощи, потом изображение пропало.
– А вы можете этому помешать? – в отчаянии обратилась к Валентине Никитичне Кира.
Кирина мама вскочила со своего места и начала с силой тормошить Киру: «Что? Что ты там увидела?».
– Витину машину. В кювете. Перевернутую. И скорую помощь.
– И что это значит? – не унималась мама, обращаясь то к Кире, то к Валентине Никитичне.
– Он в дороге. И он в опасности. Я уже ничего не могу изменить. Садитесь обе сюда, я немного помогу вам обеим. На какое-то время это вас защитит. Если хотите узнать, кто берет вашу энергию, посмотрите, кому из вашего окружения в ближайшие три дня будет плохо. И постарайтесь не встречаться с этим человеком. Никогда.
Всю обратную дорогу Кира с мамой молчали. Чувство тревоги и страха перед возможной трагедией напрочь отбило желание что-либо говорить.
У Кириных родителей было четверо детей: двое сыновей и две дочери. Сначала родился Борис, когда они были еще студентами, через три года – Рита, еще через два родился Виктор, а через семь лет после Виктора родилась Кира – «нежданчик-желанчик». Киру любили все, особенно Витя. С Борисом Кира не была так близка, как с Виктором или с Ритой. Возможно, причиной всему была слишком большая разница в возрасте: он рано стал самостоятельным, а не так давно женился и еще реже стал появляться в родительском доме.
На похоронах Виктора собралось много народа: улыбчивый и открытый, весельчак и балагур, он обладал редким даром магнетизма, позволявшим притягивать людей разного возраста и статуса. Известие о гибели Виктора в ужасном ДТП на скоростной трассе мгновенно разлетелось по всем отделам его компании, где он начал работать сразу после окончания университета. Печаль и недоумение были главными эмоциями, сопровождавшими слова соболезнования. Как это могло случиться именно с ним? Виктор был автолюбителем с большим стажем и фанатом антиаварийной езды – об этом знали все в компании. И вот теперь весь коллектив провожал его в последний путь…
Убитые горем родные не сразу заметили, что Борис пришел на похороны младшего брата один, без жены. «А где Лариса?» – в голосе Киры прозвучала такая интонация, как будто она заранее знала ответ брата. «Ей вчера стало плохо, голова разболелась, второй день лежит», – Борис с удивлением посмотрел на Киру. Та угукнула в ответ, что означало «что и требовалось доказать», и отошла от брата к Рите и маме.