– Не собираюсь я никуда ехать! – возмутилась Кира в ответ на мамину информацию, добытую у соседки с первого этажа в беседе на лавочке. – И ты еще веришь в эти предрассудки? Ты же образованный человек! Давай, скажи мне, что надо снять порчу или почистить чакры!
– Кирочка, я просто не знаю, что нам делать и к кому еще обратиться…
Умоляющий взгляд маминых глаз побудил Киру сменить гнев на милость. Она еще немного побурчала по инерции:
– Чушь какая-то… Тащиться за тридевять земель неизвестно куда, неизвестно зачем… А позвонить ей нельзя? Может быть, лучше договориться обо всем заранее? Вдруг ей в это время будет неудобно, или получится так, что мы вообще не застанем ее дома…
– Телефона у меня нет, мне дали только адрес.
– Ну хорошо, если тебе так будет спокойнее, давай съездим, – в конце концов согласилась Кира.
Дом Валентины Никитичны действительно находился на самой окраине Выборга. Это было маленькое одноэтажное строение с крошечным мезонином и облезлым фасадом – нечто среднее между дачным домиком и деревенским домом из фильмов пятидесятых годов прошлого века. Запертый между недавно построенными особняками преуспевающих предпринимателей, этот деревянный домишко выглядел старым причудливым карликом.
Маленькая аккуратная старушка с живыми глазами-буравчиками приветливо пригласила вошедших посетителей в комнату. Она совсем не была похожа на языческую кудесницу, как до этого рисовало Кире ее воображение. Скорее, полностью вписывалась в портрет традиционной представительницы петербуржской интеллигенции.
– Валентина Никитична, нам вас рекомендовали знакомые… – начала Кирина мама.
– Знаю-знаю, – перебила старушка, – случайные люди ко мне не заходят. Проходите. Вы садитесь на диван, а ты, деточка, садись сюда, под икону.
В небольшой комнате явно не хватало света. В интерьере преобладали предметы советской атеистической эпохи, из общего стиля выбивалась только икона Богородицы, висевшая в «красном углу». Кирина мама прошла вглубь комнаты и послушно села на диван, в то время как Кира не тронулась с места. Валентина Никитична подошла к окну и зачем-то начала поправлять цветочные горшки, расставленные на подоконнике в художественном беспорядке, и поливать цветы из маленькой пластмассовой леечки, делая вид, что совсем не замечает Киру.
В противоположном углу комнаты у входной двери на старом стуле стоял видавший виды большой медный таз, а в нем – такой же старый медный кувшин. «Как в сказке», – подумала Кира.
«Да, это очень старые вещи, они достались мне еще от моей бабушки», – перехватив Кирин взгляд, проговорила Валентина Никитична. Она говорила таким тихим голосом, что невольно приходилось прислушиваться. «И зачем только бабушка выбрала меня… – с тяжелым вздохом продолжала рассуждать вслух Валентина Никитична, обращаясь не то к Кире, не то к себе самой, не то к кому-то еще. – Я ее об этом совсем не просила, более того, сопротивлялась, как могла». Кира стояла в замешательстве. Она не понимала, что от нее требуется: поддержать этот разговор или подождать, когда Валентина Никитична сама его закончит. Исследовательский интерес все же побудил Киру задать вопрос: «Зачем же вы согласились?».
– А мне некуда было деваться, – усмехнувшись, на удивление живо отреагировала Валентина Никитична. – Я ведь совсем не знала, что она у нас была особенной. Мы с ней виделись не так часто, поэтому меня и удивило, что из всех своих внучек она выбрала именно меня. Я тогда жила в Ленинграде, учила студентов марксизму-ленинизму. Кому это сейчас надо? Мне позвонили родственники из Выборга и попросили срочно приехать, сказали, это очень важно и очень срочно. Пришлось взять отгул на работе, перенести занятия, приехать сюда, вот в этот дом, – Валентина Никитична обвела рукой пространство вокруг себя, делая описательный жест, как бы приглашая осмотреться по сторонам. – А когда я приехала, застала бабушку лежащей в постели. Она подозвала меня поближе. Я села на краешек кровати, она мне говорит: «Ты не пугайся, деточка, я тебе немного пошепчу, а ты посиди». Я спрашиваю: «Бабушка, зачем мне все это? Я ни во что такое не верю». А она мне говорит: «Мне так сказали. Это не я тебя выбрала, это там тебя выбрали». И наверх показала… Я ничего не успела возразить, просто не смогла, а бабушка взяла меня за руку и начала что-то шептать, долго шептала, я ни одного слова разобрать не сумела. Потом она сказала: «Дальше сама все будешь делать, тебе подскажут, а все, что для этого надо будет, все в этом доме найдешь». Потом зачем-то сказала мне «спасибо», погладила меня, сказала, что устала и хочет поспать, а к вечеру так во сне и отошла в мир иной. А на следующее утро, проснувшись в соседней комнате, я вдруг начала видеть странные видения. Сначала это меня напугало, потом я к этому привыкла. Оказалось, что бабушка завещала мне не только свои особые знания, но и этот дом со всеми вещами и предметами, в том числе и этими, – Валентина Никитична кивнула в сторону медной утвари. – Когда я вышла на пенсию, то переехала сюда из Ленинграда, здесь теперь и обитаю. Вот такие дела.