Слава богу, она меня узнала. Совсем старенькая… Но глаза такие же живые, и ум острый. «Проходи, – говорит, – деточка, и мужа позови, чего ему в машине маяться, пусть с тобой посидит, я вам обоим и помогу». Я ей все рассказала: про Витю, про маму, про Риту с Ариной. Она только кивала головой. Потом спросила, кому из близких знакомых было плохо после той первой встречи, когда она мне головокружения снимала. Я ей рассказала про свои опасения. Она говорит: «Ну давай, проверишь еще раз. Я вам сейчас помогу, чтобы она не смогла вас достать, а ты смотри, не заболеет ли. Если так, то нельзя вам с ней встречаться, у нее на всю вашу семью наговор сделан. Вас только свой дом защищает, а когда из него выходите, то без защиты остаетесь». Я у нее про Бориса спросила: «Как же он? Он же с ней столько лет живет». – «А это совсем другое, – говорит, – ей надо с кем-то жить рядом. Она его к себе присушила. А теперь, чтобы вырваться, надо самому очень сильно этого захотеть, может, и ко мне приехать. Но я его здесь не вижу… Не поверит он». Вот такие дела… А Лариса на следующий день слегла, ее даже госпитализировали, Борис сказал, что она больше месяца в больнице пролежала с тяжелой пневмонией. Я пыталась поговорить с Борисом, но он считает, что я не в своем уме. Попробую еще раз, может быть, вторая попытка будет успешнее первой, хотя надежды мало, – с легким вздохом подвела черту своей невероятной истории Кира Николаевна Истомина, доктор экономических наук, профессор уважаемого в стране и за рубежом университета.
Самолет приступил к снижению, они пристегнули ремни, утомленная стюардесса прошла по проходу, захлопали кресла и столики, приводимые в исходное положение. Липа закрыла глаза, у нее заложило уши. Вот всегда так! Кира смотрела в иллюминатор на приближающиеся огни любимого города. Говорить дальше было невозможно из-за гула моторов и ощущения ваты в ушах, да и незачем – все самое главное было сказано.
Они расстались с пожеланиями всего доброго и с надеждой на новую встречу, и разошлись каждая к своей машине и к своему мужу.
– Ты что такая задумчивая, как не родная? – Павел вопросительно посмотрел на Липу, включая зажигание.
– Ты все равно не поверишь. Оказывается, «как в воду глядела» – это не метафора. Это действительно существует… И, кстати, я очень даже родная!
– Ну слава богу, а то я уж было подумал, что встретил какую-то чужую Липку.
– Р-р-р! Не называй меня Липкой, Дормидонт!
– Теперь вижу, точно мое… чудо в перьях, – поддел жену Павел. – Так что там с водой?
– Оказывается, существуют люди, которые на самом деле могут увидеть предстоящие события на поверхности воды. При совершении определенных ритуалов, конечно, и с использованием специальных атрибутов.
– Каких, например?
– Ну, там нужен медный таз, медный кувшин.
– А-а, теперь понятно, что значит
Липа не обратила внимания на ироничные реплики мужа: она все еще была под впечатлением от услышанного от Киры Николаевны.
– Вот ты понимаешь, сколько бы люди ни пытались докопаться до природы таких явлений, они за всю историю существования разумного человека так ни на шаг не приблизились. Действительно, прав был Бернард Шоу: «Жизнь – это изумительная тайна».
– Шо-шо? Какой еще Бернард?
– Не прикидывайся шлангом, ты все прекрасно понял. Это цитата великого острослова. Тебе до него далеко.
– Да уж, конечно… А ты знаешь, что чужими цитатами пользуются те, у кого своих мыслей не хватает? Это, кстати, тоже цитата.
– Вот-вот, у тебя тоже нет своих мыслей, так что хотя бы в этом мы сходимся.
– Не-е-е… Все совсем не так: у тебя это –
– И почему это ты всегда решаешь, кому что можно?
– А кто в доме
– О-о-о… Мы еще и слова коверкаем… Тоже мне
– А это еще кто сказал?
– Пока не знаю… Одна умная тетенька, Александра Николаевна.
– Александра Николаевна? Кто такая? Откуда ты про нее узнала?
– От верблюда, – ожидаемо парировала Липа. – Во сне увидела.
– У-у-у… Как все запущено… Оказывается,
– Она-то ненастоящая, а вот Кира Николаевна – очень даже настоящая, доктор наук, профессор, главный редактор известного журнала, и ее история тоже самая что ни на есть настоящая, но необъяснимая в обычных причинно-следственных категориях. Одним словом, тайна за семью печатями, – Липа задумалась. Она еще не приняла решения – надо ли посвящать Павла в подробности необычной истории, услышанной от ее коллеги, или лучше промолчать. Определенно, лучше промолчать – он все равно не поверит и начнет комментировать со свойственной ему язвительностью. Она начнет раздражаться. Еще, чего доброго, они поссорятся в дороге, даже не доехав до дома…
– О чем задумалась? – вопрос Павла застал Липу врасплох, она поторопилась ответить.