Цветные сны Олимпиады полностью

Арсений вновь залился краской и поморщился: «Ну что ты, в самом деле…». – «Это я что? Это ты мне еще что-то будешь говорить? Дуй отсюда! Чмоня… И никогда больше не появляйся в моей жизни! И чтобы я про тебя больше никогда ничего не слышала!». Фира буквально вытолкала Арсения за дверь и с шумом ее захлопнула, немного постояла, прислушиваясь к звукам удаляющихся по коридору шагов, затем выглянула из номера, чтобы повесить на дверную ручку табличку «Не беспокоить». Окончательно убедившись, что осталась совсем одна, она присела на краешек двуспальной кровати в просторном номере загородного отеля, выключила свет настольной лампы и больше часа просидела в темноте, не двигаясь и почти не дыша. Казалось, вся жизненная энергия выплеснулась из нее с бурей гневных эмоций. Потом, не раздеваясь, она залезла под одеяло, засунула руку под подушку и заснула тяжелым сном.

Рано утром ее разбудили лучи неожиданно яркого солнца, прицельно лупившего прямо в глаза. Оказывается, вечером она совсем не подумала о том, что надо задернуть шторы. От кого ей было закрываться? От любопытных глаз? А смысл? Все равно весь этаж стал свидетелем ее истерических воплей. Домой ехать не хотелось. У нее было время восстановиться и подумать обо всем в спокойной обстановке, тем более что за week-end в этом весьма недешевом отеле по обыкновению заплатила она. Да и погоды установились на редкость прекрасные.

Последующие два дня Фира подолгу гуляла одна в сосновом бору по старательно протоптанным дорожкам, ведущим к приватному лесному озеру. Озеро было совсем небольшим, но глубоким, с удивительно гладкой и ровной, как зеркало, поверхностью. На водной глади отражались тесно стоявшие вокруг водоема золотые клены и рубиновые осины, их отражение вполне могло вдохновить какого-нибудь заезжего ювелира на создание дизайнерского колье или ожерелья. Центральная картинка опрокинутого неба с изменчивыми облаками и небрежно разбросанными по воде озорными мерцающими искорками, бегущими с одного берега на другой, вызывала чувство тихого восхищения и блаженного умиротворения. Господи, хорошо-то как!

Несмотря на весьма скромные размеры, озеро представляло собой густонаселенный спальный район прикормленных водоплавающих птиц разного калибра. Фира с интересом наблюдала за парочкой грациозных лебедей, презрительно отплывающих от жирных беспардонных уток, жадно набрасывающихся на куски белого хлеба, щедро брошенные в воду сердобольными постояльцами отеля. Гордая парочка поворачивалась спиной к черни, всем своим видом сообщая «эта быдлота не имеет к нам никакого отношения», и степенно отплывала к противоположному берегу.

На обратном пути к отелю Фира слушала пересвистывание каких-то невзрачных пташек со своими подросшими за лето птенцами, дышала прохладным осенним воздухом и думала-думала-думала про свою прекрасную жизнь. Странно, но никаких сожалений и тем более страданий у нее не было. Она любила жизнь и принимала каждое событие как посланный свыше намек на что-то очень важное. Если что-то происходит, значит, для чего-то это нужно. Понять бы только, для чего все это было… Как там говорится… «Каждый счастливый день – это подарок судьбы, каждый несчастный день – это урок на будущее». Или что-то в этом роде. На этот счет есть масса цитат – выбирай ту, что приходит на ум первой. Вот, например, Лев Толстой утверждал, что главное предназначение человека – это радоваться жизни. Пожалуй, он был прав, другое дело, что постоянно радоваться жизни невозможно, иначе придется усомниться насчет здоровой психики. Быть благодарной судьбе за все уроки – вот это точно ей подходит.

Фира была благодарна Армену-Арсению за все счастливые дни, проведенные вместе, за возможность убежать в параллельную реальность подальше от однообразной будничной суеты. Короткие нелегальные встречи приносили ей ощущение праздника – в те моменты она действительно очень его любила. Но праздник не может длиться вечно – это она хорошо понимала и всегда знала, что рано или поздно все закончится расставанием. Как-то раз, лежа в объятиях на тот момент еще любимого Сенечки, она услышала от него неожиданное размышление вслух примерно такого содержания: «Странно… Люди как планеты: каждый на своей орбите. Иногда они на какое-то время сближаются и движутся рядом, параллельно, но очень близко, а потом – раз! и удаляются на большую дистанцию. И каждый продолжает двигаться по своей орбите, но удаляясь друг от друга все дальше и дальше…». Ей вдруг стало грустно, захотелось плакать. Увидев слезы на Фириных глазах, Арсений как-то отстраненно проговорил: «Это еще не сейчас… Но ты же знаешь, что это все равно произойдет».