− Так потрясите ляжками, авось что-нибудь выпадет из ваших пухлых карманов.
− Все так говорят! − негодовал казначей. − Всем дай! Если финансировать всё подряд, золото утечёт в никуда, как вода сквозь пальцы!
− Вы думаете только о своих интересах, лорд маршал, − добавил Альтаир. − Хотите за счёт государства потешить глупое тщеславие вояки. Похоже, Вы забыли, что у Эридана есть и другие, более важные нужды?
− Уж не имеются ли в виду нужды дипломатического штаба? − с иронией перебил какой-то старичок, и понеслось. Ева-Мария закатила глаза и поспешила уйти с крыши, дабы не слушать ругань сановников.
В балконной галерее на перилах между колонн сидел и болтал ногой молодой человек. Необычной была не только поза, но и одежда − несмотря на осенний холод, на нём была лишь расстёгнутая белая рубашка и ярко-красные панталоны до колен. Фрейлины давно заметили его и оживлённо шептались, подталкивая друг друга локтями. Как только процессия поравнялась с колонной, юноша воскликнул:
− Доброго дня, милейшая кузина! Я имел счастье наблюдать, как Вы давитесь слезами, провожая дорогих гостей.
Ева-Мария узнала его голос и фыркнула:
− Принц, если желаете иметь с нами беседу, извольте слезть вниз.
− Чего не сделаешь ради Ваших прекрасных глаз, − осклабился Ральф де Випонт, спрыгнул на пол и отвесил королеве развязный поклон. − И вот я здесь, и ваш я весь.
− Похоже, Вы оправились от болезни, монсеньор, − кисло проговорила девушка. − В каких числах Вы намерены отбыть на родину?
− Как! Неужели Вы изгоняете меня, дражайшая кузина?
− Нет, мы всего лишь напоминаем, что Вы немного загостились.
− Ну так погощу ещё, какая баня? Должен же кто-то подменить уехавших.
Ева-Мария брезгливо выпятила губки:
− Вы с Вашими манерами можете заменить только придворного шута, кузен!
− О, строгая и добронравная принцесса! − Ральф упал перед ней на одно колено. − Я согласен! Буду шутом!
Фрейлины захихикали, глядя на его ужимки, а королева рассердилась и топнула каблучком:
− Очень смешно! Принц, не испытывайте нашего терпения, ступайте к себе!
− О горе мне, горе! Кузина прогнала меня прочь!
− У Вас и раньше были скверные манеры, но теперь Вы стали просто невыносимы, − констатировала демуазель, проходя дальше.
− Это всё потому, что я полтора месяца был лишён Вашей ласки и любви.
− Каков наглец! − к де Випонту приближалась Дора Инсара. − Явиться перед дамами в таком виде! Да это же верх неуважения! Молодой человек, я не знаю никого, кто осмелился бы так игнорировать приличия. Почему Вы ходите в расстёгнутой рубахе? А эти красные панталоны, шедевр кичливости и безвкусия? Вы имеете вид уличного мальчишки, монсеньор. Выходя в общество, надлежит следить не только за речью и поступками, но и за одеждой. Не следует бросать вызов хорошему тону − так поступают только мерзкие республиканцы, имеющие привычку доставлять нормальным людям неприятности. Как совершенно верно подметила мадам Николь, некоторые ошибки извинительны, а вот иные привычки совершенно невыносимы!
− Мадам, не надо меня воспитывать, у меня и без Вас нянек хватает, − огрызнулся юноша.
− Как это не надо, когда Вы в этом весьма нуждаетесь? − вскипела гофмейстерина. − Хам, невежа, устроитель драк и скандалов! Соболезную Вашим родителям!
− На самом деле, им совершенно пофиг.
− Что за некультурная манера выражаться! Непозволительно допускать в своей речи жаргон, грубость и вульгарность, тем более принцу. Употребляя подобные слова, Вы совершаете огромную погрешность против правил этикета, роняете своё достоинство в глазах образованных и благовоспитанных людей. Необходимо твёрдо помнить, что в приличном обществе так себя не ведут.
− Мадам, я уже большой мальчик, лучше уделяйте внимание моей кузине, ведь за этой плутовкой нужен глаз да глаз.
− Я и без Вас знаю, что мне делать, юноша! − затряслась Дора. − И не потерплю, чтоб мне указывали. Я всегда говорила, что из Вас не вырастет ничего путного, Вы только позорите семейное древо. Это из-за Вашего дурного влияния демуазель приобрела привычку огрызаться на умные речи и пренебрегать мнением уважаемых людей. Будь моя воля, я сию минуту удалила бы Вас из дворца и запретила приближаться к столице ближе, чем на сто километров. Я велела бы Вас высечь!
− Аха-ха! − загоготал принц. − Ну давайте, почтенная, секите меня!
Он повернулся к гофмейстерине задом и стащил паталоны. Фрейлины засмеялись, а Дора Инсара побагровела с раскрытым от возмущения ртом.
− Монсеньор де Випонт! − взвизгнула она фальцетом, награждая его затрещиной. − Вон! Вон отсюда, развратник!
Хохоча, Ральф помчался по коридору, на ходу застёгивая штаны, а разгневанная гофмейстерина бежала следом и трясла кулаками, призывая на его голову всевозможные небесные кары. Отпуская по поводу увиденного фривольные шутки, девушки достигли королевских покоев, где уже ждал секретарь, лепетавший что-то про срочные письма. Принцесса с тягостным вздохом последовала за ним в кабинет.
