— А… — с полуслова понял Наримаро. — Нет, в нужник Кадзураги, конечно, не прыгал. Он поджидал меня возле него. Я — если и не хороший воин, то учителей имел превосходных. Увидя бросившегося на меня Кадзураги, я, так как не имел с собой меча да и не мог я обнажить клинок в императорском дворце, — пояснил царедворец очевидное, — поэтому схватил валявшиеся тут же грабли и опустил на голову Абэ. Тот упал, но быстро поднялся и снова ринулся на меня. Я уклонился, ударив его гвоздями граблей по колену. Тут Абэ попытался нанести мне удар в лицо, я отшатнулся, и кулак Кадзураги с грохотом врезался в деревянную стену нужника, пробив её насквозь. Взвыв от боли, он попытался вытащить руку. Используя момент, я ударил его между ног. Абэ завопил, упал на колени, из глаз брызнули слезы. Тут я ударил мерзавца по шее, потом…
Принц прикусил язык, цыкнул и быстро закончил рассказ.
— Потом на шум выскочили Ока Тадэсукэ и его люди, и всё закончилось ничем.
Тодо почесал нос и вздохнул. Он знал, что поступок Кадзураги был непорядочным и беззаконным, но что толку рассуждать об этом? В любом случае Тодо, несмотря на то, о чём явно умолчал принц, понял, что причины для ненависти к Фудзивара-но Наримаро у начальника арсенала имелись немалые.
— А каковы были отношения Абэ Кадзураги и фрейлины Харуко? Он часто навещал её? — придирчиво поинтересовался он.
Наримаро снова замер в позе Постигшего пустоту, точнее, опять уподобился жабе под дождём. Потом повернул голову, точно учуявшая опасность змея, но тут же и расслабился.
— Кажется, сейчас мы получим более полный ответ на этот вопрос, Тодо-сама. Я поручил моим людям обыскать спальню убитой, хоть на большой улов не рассчитываю. Это они.
В прихожей действительно раздались шум и сопение, потом послышался шуршащий звук, точно что-то волокли по полу, после чего у перегородок появились двое слуг Фудзивары, растрёпанных и запылённых, но с очень смышлёными лицами. Они притащили небольшой ларь из ротанга.
— Мы осмотрели все, господин, но никакого дневника не нашли. Служанка говорит, что госпожа фрейлина часто что-то писала, но на отдельных листах бумаги, и много бумаг хранила в этом ларе. Про дневник же она ничего не знает.
Наримаро не проявил к ящику ни малейшего интереса. Когда выяснилось, что он заперт на двойной замок, а ключа нет, он только развёл руками.
— Ничего больше странного в её покоях нет? — поинтересовался принц у слуги.
— На взгляд служанки, всё обычно. Она говорит, госпожа ночью была не одна, но её поклонник ушёл на рассвете. Сама госпожа, получив утром от ночного гостя послание, сама что-то написала в ответ. Служанка облачила госпожу в парадное платье, после чего была отпущена. Больше она ничего не знает.
Тодо внимательно рассматривал ящик. Если он забит любовными посланиями, то когда найси выполняла свои обязанности и ела?
— Ясно, — сказал тем временем принц Наримаро слугам. — Вы пока свободны.
Тодо поспешно повернулся к принцу.
— Постойте, Фудзивара-сама, значит, фрейлина собиралась на шествие? Зачем парадное платье? Но на шествии она ведь не появилась? Почему старшая фрейлина этим не обеспокоилась?
Принц поторопился пояснить:
— Нет-нет, Тодо-сама, парадное платье, особое, зелёное, церемониальное, найси надевают на дежурство. Вы должны помнить, что на фрейлине Митико, когда мы заходили в Павильон Глициний, было зелёное парадное кимоно. Харуко надела такое же. Значит, она дежурила. На шествие все придворные явились в белом.
Тодо, поняв, кивнул.
Пока слуги не ушли, взгляд Тодо не отрывался от ларя. Что ни говори, а поняв убитую, её нрав и взгляды, куда проще выйти на убийцу. В каждом преступлении проступает взаимосвязь преступника с жертвой. И если личность убийцы надо ещё установить, то изучение натуры жертвы может помочь понять мотивы и цель совершенного над ней злодеяния.
Наримаро молча наблюдал, как Тодо клинком взломал замок, потом, заглянув внутрь, удивлённо поднял брови. Ларь был доверху заполнен свитками, которыми обмениваются влюблённые после свидания. Здесь были исключительно мужские послания, в том числе и несколько образчиков любовной лирики, написанных впрок иэмото Омотэ Мунокодзи, на зелёной и жёлтой бумаге, обёрнутых синим шнурком, которые Тодо уже видел тут же на полке.
Видя, что нахальный принц не собирается помогать ему разбирать архив любовных связей убитой, Тодо начал быстро сортировать письма, написанные одной рукой. Через несколько минут у него оказалось двенадцать кучек. В некоторых из них было по два-три письма, а вот шесть пачек насчитывали несколько десятков свитков. Писем Мунокодзи было немного, всего десяток. Тодо сразу отложил послания иэмото в сторону — чтобы не мешали. Было и несколько одиночных посланий тех, кто, видимо, не удостоил Харуко вторым посещением.
— Вы можете по почерку определить, кто это писал? — Тодо протянул своему собеседнику свиток из той пачки, которая была самой толстой.
Принц заглянул в письмо и уверенно проронил:
— Это рука старшего государственного секретаря Инабы Ацунари.
— А эти чьи?
— Это как раз Абэ Кадзураги.
