Мы опять вернулись на намеченную для нас дорогу. Я посмотрел на красное небо. Красота была здесь неуместна. Однако осознание того, что не вся красота потеряна, приносило мне умиротворение. Никогда бы не подумал, что однажды буду благодарен за цвет неба.
– Амир, – сказала она дрожащим голосом. – Я думаю, нам следует развести огонь. По крайней мере пока наша одежда не просохнет.
– Мы не знаем, что может повлечь за собой разожжённый костёр. – Или каких тварей он призовёт.
– Я замёрзла.
По крайней мере ей хватило духу сказать об этом вслух. Я поджал губы, чтобы она не заметила, как у меня стучат зубы.
Она снова принялась растирать руки.
– Я думаю, нам стоит рискнуть. Большинство животных боится огня, так ведь?
По правде говоря, я ничего так не хотел, как остановиться; раненая нога уговаривала поддаться боли. Если бы только она так не настаивала.
– Мы не можем долго медлить, – сказал я.
– Твоей ноге не помешает отдых.
Я притворился, будто её слова унёс ветер, и осторожно опустил рюкзак на землю. Аиша собрала ветки и побросала их грудой. Я чиркнул спичкой по коробку и запалил дрова. Она села возле огня, растопырив пальцы.
– Дай посмотрю на твою рану, – сказала она, не поднимая головы.
– Тебе никто не говорил, что ты невероятно упряма?
Она прищурилась.
– Тебе никто не говорил, что магия может быть опасна? Это не просто терновник. Крохотная царапина может иметь большие последствия в таком месте, как это.
– Ладно. – Раздражённый, я стянул правый ботинок и закатал мокрую штанину. – Вот, смотри, только замолкни.
– Закатай штанину повыше. Ещё половина раны закрыта.
У неё сделались круглые глаза, когда я расстегнул штаны и снял. В первое мгновение моё сердце работало совсем не так, как ему полагалось. Кожа выглядела потускневшей. Рана расплывалась, как капля чёрных чернил, упавшая в воду, она разрасталась, как разрастаются сорняки. Только быстрее.
– Ох, Амир… – Руки её искали что-то в рюкзаке. – И это ничего? – Она достала бутылочку. – Капитан сказал, что это обеззараживающее. – Жидкость в склянке была прозрачная.
Чёрные линии изломанно тянулись вверх по моему бедру.
Она опустилась рядом со мной на колени и убрала с лица мокрые волосы.
Я остановил её:
– Я сам справлюсь.
– Я знаю. – Она шлепком отвела мою руку, отрезала кусочек ткани со своей одежды, побрызгала жидкостью и поднесла к моей ноге. – Может быть больно. Я уже видела действие лекарства на отце.
Отвлечься.
– Что случилось с твоим отцом?
– До того как я приняла участие в Лабиринте, он поранился. Пустяк. Маленькая царапина. Я хотела доказать ему, что заслуживаю магического обучения, и поэтому я состряпала зелье, чтобы обеззаразить его рану. Никакой магии, конечно, но это было лучше, чем ничего.
– И это помогло?
– Его рана вскоре затянулась.
– Но он всё равно не оплатил тебе обучение.
Она покачала головой.
– Почему ты так сильно хотела научиться магии?
Она прижала ткань к моей ране.
– Потому что я хотела доказать, что, несмотря на свой недуг, могу сделать что-то хорошее. Мой отец был болен, как и я.
Я стиснул зубы из-за жжения, вызванного жидкостью. Однако её слова отвлекли меня от неприятных ощущений.
– От страдал от Отклонения? – охнул я.
– Если бы я больше знала о магии, то, возможно, нашла бы что-нибудь, чтобы замедлить процесс. Помочь ему. Я боялась того, кем он стал. Иногда… – Она повела плечами, будто ей неуютно. – Иногда он делал мне больно.
– Я уверен, всё дело в болезни, а не в твоём отце. – Я не знал, почему я защищаю мужчину, которого даже не знал. Чтобы утешить её?
Наши глаза встретились на краткое мгновение.
– Я боюсь, что стану как он, – сказала она. – Ты ведь знаешь, что при прежнем султане людей вроде нас вывозили в это место. Однажды мой отец исчез. Он написал записку, прекрасно осознавая, что я не умею читать. Во мне что-то сломалось. – Она слабо улыбнулась. – Потом я нашла бумаги в ящике его письменного стола. О магических растениях. О цветах куалзара. Там было краткое пояснение, как в учебнике истории. Я ходила по улицам, растерянная и сломленная, ища кого-нибудь, кто мог бы сказать мне, что там было написано.
– И что там говорилось? – спросил я.
– В его записке была написано, что он никогда не вернётся. А в бумагах с цветами куалзара говорилось, что такое магическое дерево растёт в саду султана. Что сок цветов может исцелить Чёрное сердце.
Она крепко обвязала лоскут ткани вокруг моей ноги, однако не настолько туго, чтобы остановить кровообращение.
– Через некоторое время после этого я безрассудно решила проникнуть в сад и украсть такой цветок. Я так боялась, Амир, ужасно боялась того, чем я стану. Если отец мог бросить свою дочь, неужели и я однажды брошу собственного ребёнка? Это осознание разрывало меня на части. Он оставил меня.
Я даже не знаю, отчего я всегда считал, что причина её заключения в узилище была намного серьёзнее. Возможно, я убедил себя в этом, чтобы сосредоточиться на том, что было по-настоящему важно. На победе. Как сан Дариус сказал тогда: мне не полагалось заводить друзей. В том месте все были готовы сражаться насмерть ради победы.
