Механически складывая необходимые ей для поездки (а может, и для новой жизни, которую она теперь планировала начать) вещи, Вера заметила, как задрожали ее руки. Но это было отнюдь не действие открывшихся в ней чувств, а скорее страшного голода, который она игнорировала такое долгое время. Организм ее ослабел, но отчаянно требовал подкрепления. Вера нашла в себе силы закончить сборы (она, конечно, не забыла дневник Кати) и выйти к Никите.
Никита, услышав ее шаги, встал изо стола и посмотрел на нее не дыша, в ожидании конфликта. Но Вера смотрела на него невозмутимо, держа в руках сумки.
– Готова? – Спросил он осипшим голосом.
Она кивнула. Когда девушка хотела было сообщить о том, как сильно хочет есть, Никита сказал:
– Давай заедем позавтракать куда-нибудь.
– А мы успеем купить мне билет? – Вдруг вспомнила Вера.
– Об этом не беспокойся, – уклончиво ответил он.
Билет Вере уже был куплен. Изначально он, правда, принадлежал не ей, а той самой женщине, с которой он сидел в кафе в день их с Верой первой встречи. Никита был уверен, что его спутница непременно согласится поехать с ним в Петербург, однако после случившегося она посоветовала ему забыть даже ее имя. К слову, ее требование он выполнил без труда.
Когда они вышли из квартиры, Вера закрывала дверь на ключ, и в этот же самый момент из своей обители вышли те самые любопытные соседки. Теперь они уже не скрывали своего наглого интереса, открыто окидывая их оценивающим взглядом. Никите такая вольность показалась хоть и невежливой, но все же внимания он им не уделил. А вот у Веры вспотели ладони, пока она закрывала дверь. Она чувствовала, как две пары глаз сверлят ее спину, и щеки ее вспыхнули из-за негодования.
Но потом она выпрямилась, словно услышав чей-то приказ в голове, и, развернувшись, вызывающе вздернула подбородок, взяла Никиту под локоть и кивнула на лестницу. Пока они спускались по лестнице, Вера все не отрывала того взгляда от двух ошеломленных женщин, какой еще никогда не носила на своем лице. Это придало ей той уверенности, которой ей так не хватало, и она даже улыбнулась, обнажая зубы, двум сплетницам, едва сдерживая триумфальный смех.
Начало перемен новой Веры было положено в тот самый момент.
После того, как они позавтракали в одном кафе, они заехали в гостиницу, в которой пришлось поселиться Никите на некоторое время. Квартиру он, оказывается, уже давно продал, а в город приехал якобы «по работе». Вере было неприятно это слышать, так как она знала, что когда-то они вместе разделяли ту квартиру. И кому же она теперь принадлежит?
Наконец, окончательно собравшись, они отправились на вокзал.
Вера почувствовала, как снова проголодалась. Она невольно сравнила свой теперешний организм с еще вчерашним взрослым: одного полноценного приема пищи ей могло хватить до позднего вечера или вообще до следующего утра, иногда ей хватало пить один лишь чай на протяжении всего дня. Сейчас же она чувствовала, с какой молниеносной быстротой заработал ее обмен веществ. И это был не легкий голод, когда хочется «перекусить чего-нибудь», это было неприятное ощущение зияющей пустоты в желудке, заставляющее думать о целом шведском столе.
Вера старалась занять свои мысли о грядущей поездке, которая сейчас представлялась ей более радостной, чем прежде. В конце концов, она заслужила отдых. Когда она брала отпуск на своей, пусть и не такой сложной, работе? Иногда она находила возможность выходить за чужую смену, дабы увеличить свой заработок, несмотря на то, что процент был ничтожным.
– До поезда еще два часа. – Сказал Никита, взглянув на наручные часы; они уже покинули такси, забрав свой багаж. – Пойдем посидим. Ты голодна?
Она отрицательно покачала головой, задержав дыхание, чтобы задержать урчание в желудке. Почему-то ей было стыдно и неловко признаваться в этом.
Они зашли в здание вокзала, затем расположились на свободном ряду, поставив сумки возле ног. Вера осматривалась по сторонам, прикидывая, как долго она не была здесь. Последняя ее дорога была в Новокузнецк на похороны тетки. Тогда она лишилась последнего самого близкого родственника, потому как с дальними по крови она не имела никаких контактов.
В здании так же был телевизор, который смотрели в большей степени из-за скуки, вызванной тягостным ожиданием отъезда. Вера тоже не знала, чем заняться, поэтому и смотрела бездумно в экран настенного телевизора. Шла какая-то передача про здоровье, и Вера особо не отдала себе отчет в том, что видела.
Никита все ерзал на стуле, перекидывал ногу на ногу, вздыхал, сотню раз смотрел в телефон, и, не находя там ничего интересного, раздраженно фыркал. Увидев киоск, где продавали кофе и сладости, он слегка приободрился и, поднявшись, сказал:
– Возьму-ка себе стаканчик капучино. Ты хочешь? Ах, – не успела она ответить, махнул он рукой, – ты же не пьешь кофе. Но, может, чай?
– Не надо.
Когда он отошел, чья-то рука коснулась плеча Веры. Она испуганно вздрогнула и воззрилась на ее обладателя.
