Отпрянув от нее, словно ужаленная, Вера врезалась в стену. Катерина, поправляя волосы и платье, воскликнула:
– Это что такое было?! Совсем с ума сошла?!
У Веры затряслись руки.
– Катя! Катя, я тебя нашла!
Женщина вытаращила глаза, вцепившись рукой в раковину.
– Катя, это ты, – продолжала Вера говорить сорванным голосом, – я тебя нашла, наконец-то, нашла!
Тогда Вера поняла, что один большой квест, который ей был задан в начале игры, пройден. Все закончилось. И нет больше места для бесплодных опасений, страхов осторожности. Что ей скрывать, зачем врать, зачем прикидываться? Вот она, Катя! Осталось только убедить ее, что перед ней стоит она, Вера.
И она рванула к Катерине, захватывая ее в крепкие объятия. Та немедленно оттащила ее от себя, вскричав:
– Да что с тобой?!
У Веры все пульсировало внутри. Она понимала, что приоткрыла завесу слишком сильно, и теперь ее настоящая личность видна достаточно четко. Назад пути нет. Если в глазах Кати она теперь сумасшедшая – то пусть. Это уже не исправить. Она потеряла в своей жизни слишком много минут, в которые она могла повести себя правильнее, чем получалось. И что ж сожалеть об этом?
– Катенька, доченька, – голос ее заклокотал, готовый сорваться в плач, – это я, это мама, смотри на меня, смотри!
Она похлопала себя по щекам, кивая, как умалишенная, пытающаяся убедить здорового человека в том, что не бредит.
Катерина успела открыть лишь рот, когда из кабины вышла одна женщина, в ужасе уставившаяся на картину, представшую перед ней. Через мгновение в уборной ее уже не было, да и Катерина, явно напуганная разыгранной сценой, поспешила исчезнуть.
А Вера назрела, подобно фурункулу, готовому прорваться. И, полностью отдавшись вихрю, захватившему ее, она выбежала из туалета.
– Никита, ваша дочь явно ненормальная! – Обойдя стол, но не сев на свое место, заявила Катерина. – Послушали бы вы, что за чушь она несла мне в уборной!
Никита обернулся, встречая вернувшуюся к этому моменту Веру. Она растерянно смотрела на всех присутствующих, краем глаза замечая обративших на них внимание других гостей, и не знала, что делать. Истерика ее была слишком сильной, чтобы успокоиться так быстро. Она не могла услышать свой внутренний голос, разум ее онемел, и вся она превратилась в сосуд с кипящими эмоциями.
– Зачем ты делаешь это? Ты же знаешь, кто я! Ты узнала меня, ты веришь, не лги!
Катерина громко усмехнулась, но ничего не ответила, лишь покачивая головой. Никита весь сжался, сгорая от невыносимого стыда.
– Катя… – Попытался он воззвать к ней, но был перебит.
– Я не Катя! – Вера топнула ногой. – Посмотри на меня, увалень, какая я Катя?! А еще мямлил что-то про любовь! Не узнаешь меня, а? Не узнаешь?
Вера прильнула к нему, схватив его за воротник рубашки, и едва не ударилась лбом о его лоб.
– Никита, успокойте свою дочь, иначе нас сейчас выгонят! – Приказала Катерина.
– Я ему не дочь, – процедила Вера, отпрянув от Никиты. – Взгляни-ка в глаза своему отцу, который ни разу за двенадцать лет не написал тебе даже письма!
На все это в полном молчании и хладнокровной невозмутимости смотрел Матвей, откинувшись на спинке стула и сложив руки в замок на животе. Сергей же наблюдал за этим с вытаращенными глазами и открытым ртом, пытаясь вставить хотя бы слово.
Вера была в бешенстве. Почему так происходит, если все должно закончиться?! Она дошла до конца, она выполнила задание, она сделала то, что от нее требовали эти самые «сверхъестественные силы», ее околдовавшие. Разве этого недостаточно, чтобы все прекратить и вернуть ее обратно, в прежнюю реальность?
Вера смотрела то на Катю, то на Никиту, пока у нее не заболели глаза. И сил доказывать что-то, бороться за что-то, взывать к кому-то у нее не осталось.
Вера упала на колени, схватилась за голову и заплакала. Это все, на что она была способна.
К ним уже подоспели официанты и менеджер, крайне возмущенные их поведением. В тот момент, когда менеджер потребовал объяснений, Матвей поднялся со стула, подошел к Вере и, подняв ее на ноги, повел к выходу, игнорируя всех присутствующих в ресторане.
Там, на улице, где дул сильный, но не холодный, ветер, юноша отвел ее подальше от здания, к мосту. Он схватил ее за плечи и, встряхнувшись, спросил:
– Кто ты?
Вера, еще не овладев собой, открыла рот, но ее челюсть задрожала.
– Кто ты? – Настойчиво повторил Матвей. – Как тебя зовут? Кто ты на самом деле?
И Вера, обессиленная, напуганная, растоптанная, растерзанная, вновь зарыдала.
– Они мне не верят! Мне никто не верит!
– Успокойся! – Он встряхнул ее снова. – Перестань, хватит!
Вера глубоко втянула воздух носом и медленно выдохнула ртом. Струйка воздуха врезалась в грудь Матвея, почти не дышащего.
– Они думают, что я сумасшедшая, – хриплым голосом произнесла Вера, не смотря на Матвея. – Я точно не вернусь обратно и уж точно не покажусь на глаза Никите. Господи, что я наделала…
