– Каким образом случилось это? – Спросил он, не встав с лавочки.
– Все устроил Никита. Удивительно, правда?
Она улыбалась, и это насторожило Матвея.
– Что с тобой?
– А что со мной? – Это позабавило ее еще больше.
Юноша, наконец, поднялся и шагнул к ней, пристально глядя ей в глаза.
– Ты странная сегодня.
Вера рассмеялась.
– Ты так думаешь? Ну, хорошо.
– Нет, – отрезал он, – это навряд ли.
– Почему?
Матвей обратил внимание на книжку, которую она держала, и кивнул на нее:
– Что это?
– Это? А, это дневник Кати. Хочешь почитать? Там ты многое сможешь найти обо мне «хорошего».
Матвей сузил глаза.
– Это дневник Катерины, хочешь сказать? Откуда он у тебя?
Вера вздохнула.
– Да, наверное, это не хорошо – брать личные вещи своих детей. Но так нужно. Надеюсь, ты поймешь. Итак, идем?
Матвей заказал такси, так как смутно понимал, где именно находится клиника, в которой, по словам Веры, должна обитать Катя.
В дороге они находили около часа, и пункт назначения оказался совсем в другом районе.
Когда они вышли из машины, на небе ослепительно светило солнце. Оно припекало настолько сильно, что хотелось окунуться с головой в ледяную воду. Любому жителю Петербурга такая непривычная для города погода могла бы показаться подозрительной, не сулящей ничего хорошего. Над этим задумался и Матвей, сказав:
– Это ненормальное солнце.
А Вера, находясь все в том же состоянии, весело возразила:
– Да ладно тебе! Какой теплый, прекрасный день!
Матвей вздохнул, посмотрел на двухэтажное здание готического стиля и спросил:
– Зачем тебе с ней видеться?
Улыбка погасла на румяном лице Веры.
– Так надо, – сказала она коротко.
– Но зачем? Чего ты хочешь добиться?
– Признания.
– Признания? А для чего?
Когда она не ответила, он продолжил:
– Я думал, что ты мыслишь так же, как и я.
– Это правда, – перебила Вера. – И ты прав, Матвей. Все это нереально. Разве нет? – Она засмеялась, разведя руками. – Откуда, откуда доказательства, что мы сейчас не спим? О, как это точно, как верно. И как же я сама до этого не додумалась раньше? И сейчас, дорогой, я намерена проснуться. Поэтому я здесь.
Он покачал головой.
– Но ты же сама говорила, что ненавидела свою прежнюю жизнь. Не ты ли называла каждый день адом? Не тебе ли годы казались оборванным, выцветшим полотном? Не ты ли жаловалась на скверное отношение дочери к тебе? Что тебе одиноко, что тебе грустно, невыносимо терпеть однообразие и серость собственной жизнь? Все это ложь?
Вера смотрела на него, невольно соглашаясь с каждым его словом. Но впервые ее уверенность не поколебалась. Она подошла к нему и взяла его лицо в ладони.
– Единственное, за что я благодарна жизни, которая сыграла со мной такую злую шутку, это ты. Я бы никогда тебя не встретила, Матвей. И никогда бы мое сознание не перевернулось без тебя. Реален ты или нет – но ты замечательный. Спасибо тебе за поддержку. Я не понимаю, зачем ты мне помогаешь, но я так тебе благодарна. Все, что ты сказал, доказывает твою веру. Это то, чего я и добивалась. Спасибо.
Матвей взял ее ладони и мягко отнял их от своего лица.
– Ты хочешь вернуться обратно, – сказал от утвердительно. – Зачем? Разве тебе не нравится быть молодой, юной? Жизнь только начинается – и ты можешь ее изменить именно сейчас. Неужели легче строить дом на обломках старого, разрушенного сарая?
– Нет, милый, эта жизнь была мне послана не для этого. А чтобы я, наконец, поняла причину, по которой у меня все было не так. И за это я безмерно благодарна. Но сейчас пришло время доказать усвоенный урок.
Матвей снова покачал головой, но на этот раз не нашел слов. Единственное, что могло сорваться с его губ, было:
– Это все неправильно…
То, что происходило с Матвеем, было похоже на увядание доселе крепкого цветка. Он всегда был таким сдержанным, чересчур спокойным и оттого почти безжизненным. И закрытым. Он всегда был подобен плотно сомкнутым ставням. Но сейчас она увидела, как ставни эти приоткрылись. Она увидела, как постепенно стали проявляться эмоции на его лице, как заблестели черные глаза. И сердце ее содрогнулось. Она обняла его за шею и привлекла к себе, позволив его лбу уткнуться в ее обнаженное плечо, уже покрытое солнечным ожогом.
– Я никогда, никогда тебя не забуду, Матвей. Спасибо тебе, дорогой.
Он поцеловала его в висок, погладила по волосам и, последний раз заглянув ему в глаза, направилась ко входу в здание. Обернувшись, она сказала с улыбкой:
– Не жди меня.
Всем своим видом Матвей показывал яростное отрицание.
Но как мог страх не заявиться в душу Веры?
Конечно, именно тогда, когда она поднималась на нужный этаж в маленьком лифте, где пахло скважиной, Вера почувствовала ломоту во всем теле и сильную дрожь в коленях. Этот страх был бессознательным, но Вера узнала это ощущение. Его ни с чем не спутаешь.
Что она скажет Кате при встрече, когда в голове путается слишком много мыслей? Сможет ли она удержать самообладание? Как сильно будет дрожать ее голос? И не заплачет ли она в самый неподходящий момент?
