Готовятся воины. Разминаются, показательно похлопывая себя по бедрам, торсу и плечам. Оголены тела, перекатываются мышцы – торжество многолетнего труда. Набедренные повязки и широкие кожаные пояса с родовыми гербами.
Пришло время испытать силу и мастерство соперника, продемонстрировав собственные. Бросив пригоршню соли, поприветствовать друг друга, опуститься на корточки лицом к лицу. Широко расставлены ноги, накренен вперед торс, упираются в землю костяшки пальцев. Поединок взглядов всегда предшествует поединку тел, поединок духа всегда предшествует поединку плоти. И сойдутся воины так не раз, проверяя на крепость нервы, прежде чем начнется бой[23]. Скрутить в захвате, оторвать от земли, повалить на лопатки, вытолкнуть за пределы круга.
В полях флажки отмечают маршрут. Сверкают сбруи драгоценными камнями, расшиты орнаментами. Кисточки покрывал под дорогими седлами. Лихие будут скачки. Под свист толпы и ветра замелькают быстрые ноги.
Щебечут гости в ложе. Ожидают, кто же прибудет из умчавшихся всадников первым. Перетекают лениво с места на места, пересмеиваются, плетя полотна бесед. Обволакивающая сладость сливового вина и легкость закусок. Живительна прохлада тени навеса и ненавязчивы музыканты.
Высматривает княжич ребенка из седла. Улизнув из ложи и сменив доспех на привычные одежды, кажется бесцельно разъезжает меж шатров, однако признав издали знакомую худенькую фигурку, поворачивает к ней. Краткий звон радужных бликов, чтобы обратили взор. Легонько качнуть головой, принимая поклоны слуг, и указать ребенку взглядом направление, прежде чем как ни в чем не бывало удалиться.
– Простите, я задержалась, юный господин, – сбегает девочка со склона. Зарделась от спешки, растрепались вороные кудри. Сверток ткани с угощением прижат к груди.
Но княжич и не сердится. Улыбается приветливо, втайне любуясь. Вскочив в седло, подает руку девочке, помогая и ей забраться. Натягиваются поводья.
– Пошел, Метель, пошел!
Никто не заметит пропажи наследника, пока его мать отдыхает в личном шатре от зноя, пока его отец коптится в лести гостей. Зеленое море полей плещется мелкими волнами. Они стараются держаться вдали от флажков. Находят брод и пересекают реку, подобрав ноги. Выбираются на другой берег, где точно не грозит нежеланная встреча. Лесная тень кажется особенно притягательной.
– Видите то дерево, юный господин? – указывает пальцем девочка на одинокую иву вдалеке.
Кивает мальчик. Жужжание шмеля, округло рыже-черное брюшко. Сверкают воды реки рыбьей чешуей.
– Служанки рассказали, что если отправиться туда в одиночку в полночь в последний летний месяц, то можно повстречать дух девушки. Когда-то давно она повесилась на иве, и никто не помнит почему. То ли от неразделенной любви, то ли спасаясь от нежеланного брака, а то ли вовсе узрела во сне нечто столь пугающее, что не смогла жить дальше. – Тонкая шея обласкана солнцем. Мрачен тон лукавых уст, опускается до замогильного шепота. – И говорят, если при встрече с духом поклониться ему и произнести слова заветные, тогда он поведает о грядущем. А если этого не сделать, то схватит дух за лодыжки и утащит на дно реки. Иль удавит поясом.
Сброшены сандалии в высокую траву. Пятнышко укуса на правой голени, пожелтевший синяк на левой. Полные щиколотки. Шевелит пальцами босых ног девочка, расплываясь в лисьей усмешке.
– Страшно вам, юный господин? – спрашивает игриво.
Поводит головой княжич, не сдержав смешка. Бросает задумчивый взгляд на иву, на миг став сосредоточенным, словно прислушиваясь к чему-то, прежде чем пожать плечами.
– Я ничего не чувствую. – Недоумение смоляных бровей побуждает объясниться. – Не чувствую ничего дурного в том дереве.
– А вы так можете? – девочка подтягивает колени к груди.
Подается с интересом к мальчику, что сидит, скрестив ноги и обхватив пальцами худые лодыжки. Выпирают косточки.
– Могу, – улыбка смятения. Разбитое зеркальце на зубах, оставшееся без ответа и окончательно истершееся с годами. Скользит серебро очей, цепляется за ромашки. – Только я не знаю, правильно ли это. Отец про такое не говорил. – Гаданья лепестков. Касается их ласково княжич, всполохи на кончиках его ногтей. – Но я слышу, как они растут. – Расширяются зрачки, погружаясь в звон. Прежде чем растворить Пустота ослепительно ярка и необычайно полна. Так, как никогда не будет. Мимолетна жизнь, а оттого непостижимо прекрасна в своем пронзительном стремлении задержаться, а оттого непостижимо прекрасна в своей конечности. – И как все вокруг движется, меняется, рождается, дышит, цветет.
Щека касается округлого колена, участливо заглядывает в глаза девочка.
– Вас это пугает?
Вновь движение плеч, а во рту княжича вкус крови.
