Всклокочены волосы, неизменно остриженные до подбородка. Возвышается мальчик. Светлые брови, четкая линия челюсти, чуть заметная горбинка на носу.
– Их держали Вестники.
Ребенок округляет глаза точно разыгравшаяся кошка, и княжич прыскает в сторону. Соприкасаются бедра, незаметно соединившись. Естественная поза, естественная близость.
– Они находились в самом центре города, в особом коконе, и «цвели» всю бесконечную жизнь.
– Запертые? – тень пробегает ящеркой. Передается мальчику, что отвечает тише прежнего.
– Да. Они не жили как другие Небесные Люди. Не покидали кокона и постепенно теряли свой облик, сливаясь с Пустотой.
Тоска серебряных глаз. Как же хочется стереть ее, провести ладонью по заледеневшему стеклу, отогреть дыханием, а потому ребенок порывисто вскакивает, распахивает руки, словно намереваясь обнять весь мир:
– Значит, и вы так можете, юный господин? Целую гору поднять!
Изгибаются тонкие губы, отзывается горло, выплескивается из мальчишечьей груди горной рекой, в которой ребенок не прочь утонуть.
– Нет, я так не могу. Вестники прошлого были намного могущественней. Мне с ними не тягаться.
– Как же так? – тянет ребенок, кривляется.
И вдруг костенеет, потому что мальчик выдыхает:
– Яль, ответь, ты же девочка. – Светится серебро, глядит по-доброму, но ребенок взирает исподлобья, дико и колко. – Отчего в мужское рядишься?
– О чем вы, юный господин? – чуждый голос. Проводит кончиком плети.
Но мальчик не пугается, лишь перечисляет:
– Ты поправляешь волосы совсем как матушка. Так же задираешь подбородок, когда смеешься. А еще твой взгляд…
– Какой же, юный господин? – бормочет ребенок сердито. И теряется. Потому что алеют уши, выглядывая из-за белоснежных кос. Соскальзывает мальчишеский взгляд, спасается в травах.
– Зачаровывает. У мальчишек такого не бывает.
Перекличка ласточек и глас ветра, затерявшегося в остовах стен, скрадывают тишину.
– Я тебя обидел?
Ребенок мотает головой, упрямо поджав губы. Сложно глядеть в лицо княжича, доверчиво обнаженное, ждущее с вкрадчивым любопытством. Порхает бабочка.
– Вы не обидели меня, юный господин, но я осмелюсь просить вас никому не говорить.
– Никогда не скажу, – осторожная в своем счастье улыбка. – Только отчего же ты в мужском?
Опускаются плечи, разлад подхваченным ветром ароматом ликориса теряется вдали.
– Моя мама не была певицей, юный господин. Она работала в красном квартале. Вы знаете, что это? – Княжич неуверенно морщит лоб. – Там множество домов, где живут женщины. Кого-то из них продают за долги, кого-то ради дохода, а кто-то приходит сам, не имея выбора. Но все они торгуют телом, юный господин. Мужчины приходят в квартал и выбирают понравившуюся женщину, а после проводят с ней за плату ночь. – Мальчик стыдливо поправляет ворот, наконец поняв. – Моя мама пользовалась успехом. Она была красива и талантлива. Мужчины ею восхищались. И не просто проходимцы какие-то. Но мама мечтала не о том, юный господин. Когда играла и пела, то видела себя свободной. Певицей, что творит музыку не в красном доме, а в театре.
Образ бивы в руках, девочка оглаживает покатые бока.
– Я хочу воплотить ее мечту, но для этого я должна сначала вырасти. Мама всегда одевала меня мальчиком, чтобы никто не украл и не надругался. – Испачкались ладони. – Когда я буду достаточно взрослой, то прекращу притворяться, а пока я еще маленькая…
– Яль, ты станешь певицей. – Она сразу верит, потому что в голосе мальчика абсолютная уверенность. Добавляет с пылом: – Если пожелаешь, я помогу. Стану твоим покровителем, – усмешка полнится гордыней. – Пусть только кто посмеет обидеть любимицу князя Иссу.
– А я ваша любимица? – поддевает девочка.
Жар накатывает, охватывает пожаром, но взгляда княжич не отводит. Собрав всю смелость, подтверждает, зажигая новый пожар:
– Любимица.
– Тогда… – Пальцы находят шнурок на рукаве мальчика. Распускается узел, прежде чем оплести прядь смоляных волос у девичьего лица. Взгляды. Скрепляются меж собой. – Вы пообещали, юный господин…
– Настоятель просил передать вам, – кланяется низко монах, вручив князю шкатулку, отделанную алебастром и лазурью.
– Старая традиция. – Отец и сын, меч за мужской спиной, а внимание мальчика сосредоточено на открытой шкатулке, на трех змеиных яйцах на багряной подушечке. – Ты должен постоянно держать одно из них при себе до тех пор, пока оно не окаменеет. Сделаешь – докажешь, что овладел даром.
– Дар ведет вас, юный господин. – Настоятель складывает руки в замок на животе. – Не страшитесь Пустоты. Вы должны торжествовать над ней подобно Иссу и другим Вестникам.
– Гор, ты выглядишь совсем взрослым в этом одеянии. – Мать растроганно улыбается, стоят слезы в синеве очей. – Как отец с тобой обращается?
– Меч и пламя. Управляй ими, – зычен бас князя. – Твоя Конфирмация закроет мой клинок или обнажит его до конца.
