– Мой мальчик, – племянник внимает жадно. – Никогда не позволяй Цветку покинуть сад и обрести свободу.
Разрастается пожар, охватывая границы. Срывается с места олень в поисках союзников, поднимает знамена. Маска срастается с кожей. Сажа и гарь измазали полосами.
Морось оседает пленкой. Чавканье грязи на узкой горной тропе, превратившейся в болото из-за ливней. Где-то там впереди долина. Где-то там расположился племянник императора со своим войском. И где-то там по другому ущелью движется князь.
Бряцанье оружия оттеняет шорох мелких капель по шлему. Настороженно поводит ушами конь под княжичем. Фаворит едет впереди. Уголь доспеха, капля алой нашивки. Течет вереница воинов. Крадется в молчании, укрытая подступившим вплотную с обеих сторон лесом. Клубится туман, скрадывая очертания.
И когда раздается свист стрелы, не сразу понимают люди князя, что именно случилось. Но падает тело, а по кустам пробегает волна ветра. То выскочившие из засады вражеские воины с копьями и мечами кидаются на пришедший в движение строй.
– Сомкнуть ряды!
Обнажен клинок. Фаворит лихо срубает голову бегущему мимо врагу.
Рой стрел увязает во вспыхнувших радужных бликах. Конь княжича шарахается в сторону от метнувшегося ему под ноги вражеского воина, меч юноши обрывает тому жизнь. Еще один воин обходит со спины. Острие копья отвлекает внимание радужных бликов, что тут же бросаются к противнику, бьют оземь, вышибая дух.
Ущелье же полнится лязгом. Хаос мечущихся в тумане фигур обретает подобие порядка. Голос фаворита не замолкает ни на миг. Разворачивается княжич, укрывая даром строй от нового роя стрел.
А высокий стон боли вдруг заходится бульканьем. Вонзается прямо в шею коня копьем, заставляя встать на дыбы и с яростным ревом обрушиться копытами на возникшего словно из ниоткуда вражеского воина. Второе копье, брошенное меткой рукой, пробивает широкую грудь княжеского коня.
Кровь марает шерсть. Наконечник погружается в плоть по древко. Падает из седла княжич, валится с глухим криком. Конь оседает следом. Заходясь надсадными хрипами, бьет копытами по земле, вращая глазами, пытаясь подняться.
Комья грязи разъезжаются под ногами. Тяжесть доспеха увлекает юношу вниз. Первый удар меча приходится по пластинам плеча и соскальзывает, коснувшись плотного радужного марева. Шепот. Оглушенный, силящийся сфокусироваться:
– Метель! – зовет своего коня. – Метель!
Пальцы наконец нащупывают меч во влажной склизкой грязи. Конь же затихает. Застывают ореховые глаза, обмякают бархатные губы, обрывается свистящее дыхание. Вражеский воин вдруг замирает с широко раскрытыми глазами и обескураженным лицом.
Прежде чем внутри его тела начинается движение. Полное искр, остающееся на языке княжича вкусом грязи и крови от разбитых губ. Потому что гнев подобен лавине. С треском и хрустом тянет хребет противника, тащит вместе с ребрами вверх, разрывая мышцы, сухожилия, плоть, выворачивая суставы, превращая голову в сердцевину цветка, чьи длинные изогнутые лепестки – измазанные кровью и ошметками плоти кости.
Звон запредельным зыбким визгом проносится по склонам, сметая деревья, выворачивая их с корнями, давя и размазывая. Пролегает стеной, рассекает грани, пока в искореженном лесу не остается ничего и никого. Лишь узкая тропа, лишь незначительно поредевшее войско на ней, и лишь княжич подле мертвого коня. Кровавая роса на лице, оскален рот. Серебряные глаза впились в человеческий цветок.
– Подать нового коня! – командует подоспевший фаворит. – Живо!
Гонец прибывает в лагерь на рассвете. Ничуть не страшась, ожидает в кругу шатров. Собираются вокруг воины, ухмыляются, кивая на «распушившего перья павлина». Тот же важно вздергивает подбородок, когда навстречу ему выходит князь в сопровождении сына и фаворита.
Надрывается гонец, зачитывая строки послания. Бросает уничижительные взгляды поверх свитка, чеканя каждое слово, словно они произведения искусства.
