– Не волнуйся, мой мальчик. Они с радостью тебя примут. Но знай, тебе будут задавать вопросы о прежних хозяевах.
– Боюсь, я не смогу поведать ничего интересного.
– Верное решение. Скоро все об этом забудут. Время стирает даже великих, что уж говорить о каких-то бренных Цветах.
Солнечные зайчики и птичья стайка. Волна на водной глади пруда – то резвятся рыбы. Тодо бросает на девушку и мальчика в саду взгляд, прежде чем продолжить:
– Настоятель, я заметил во дворе девочек. Они учатся при храме?
– Верно, это будущие танцовщицы.
– Прошу вас, разрешите моей спутнице тоже посещать занятия. Понимаю, она несколько старше, но я уверен в ее таланте.
– Она разве умеет играть иль танцевать?
– Настоятель, – гордость в голосе непоколебима. – Она прекрасно играет на биве и поет, умеет читать, писать и считать. Яль! – Она сразу оглядывается. – Прошу, подойди.
Улыбка девушки пронзает солнечное сплетение, шелковый шнурок вплетен в вороную косу. Склоняется Тодо в сдержанном поклоне:
– Молю, позвольте ей проявить себя. Она вас не разочарует.
Дом стоит в отдалении от других строений на самой границе с лесом. Спрятавшийся за деревьями, расположившийся на холме. Переглядываются мужчина и девушка, не сговариваясь, в молчаливом согласии, что лучшего места не найти. Ближе к храму, дальше от любопытных глаз, пока не окрепнет дитя.
Изумрудное семейство встречает нового учителя радушно и задает множество вопросов, жадных, требующих, словно взгляды на первом в жизни Тодо пиру. Но вежливо молчит Тодо, и вскоре вопросы затихают, как затихают волны в безветрие, бессильные добиться.
А время идет. Идут месяцы, лето перетекает в осень, осень же кутается во взбитую перину зимы. Тревога притупляется, пускает корни быт, куда более уверенный, основательный, чем раньше. Чувствует себя полноправной хозяйкой Яль, чувствует себя полноправным хозяином Тодо. И каждый из них знает, что другой ждет его под крышей.
– Смотри, Гор, зайчик, – хихикает девушка.
Комочек снега из ее пальцев аккуратно ложится на доски веранды. Бусины рябины – глаза, темные листочки – длинные уши[29]. С трепетом касается двухлетний мальчик белоснежных боков. И так и сяк подступает к зайчику, точно тот живой и может испугаться ненароком, вскочить на лапки, убежать.
– Ему нужен длуг! – выпаливает наконец со смехом. – Можно я сделаю ему длуга? – канючит у Яль и, получив одобрительный кивок, сразу зарывается руками в сугроб.
Кружится снег. Гроздь в мужских ладонях горит покрытым инеем пламенем. Опускается на край веранды Тодо, чтобы была не столь значительна его разница в росте с девушкой, предлагает угоститься. И отвечает согласием Яль. Берет одну ягодку. Лопается тонкая кожура на языке, разливаясь кислой сладостью.
Потрескивание углей. Светла и нежна полная луна на безоблачном небе. Забылось дитя сном, беззаботно сопя в колыбели рукавов. Забылся дремой и Тодо. Ссутулившись, подперев рукой щеку, навис над мальчиком. Укрывает мужские плечи накидкой Яль. Опустившись на корточки, вглядывается в разгладившийся лик Тодо, словно впервые открывая для себя давно знакомые черты.
– Как проходят твои занятия? – он встречает ее одним и тем же учтивым вопросом.
Ждет в некотором отдалении от ворот – у статуй псов, что сторожат храм, – когда выйдет Яль за порог, когда помашет ему рукой и поспешит навстречу.
Волочит прутик по земле мальчик. Лисенок выглядывает из-за ворота. Первые звезды зажигаются на небе, а гранатовая полоса горизонта гаснет под молебен стрижей. Орхидея заколки.
Яль убирает прядь за ухо. Бросает взгляд снизу вверх на мужчину, задорно, игриво, как давно уже не смотрела. Прежний вороненок, прежний блик, затерявшийся в обсидиане. Кудрявый, смешливый, с кошачьим прищуром зеленых очей и кривым клыком.
– Мы учили новую песню, – произносит с деланой важностью, заложив руки за спину. – Я обязательно вам ее сыграю, учитель Тодо.
Ежедневны ритуалы: проводить мужчину утром, встретить по возвращении из поместья, передать дитя и отправиться в храм. Чтобы в сумерках Тодо неизменно очутился у ворот в желании не дать случайно заплутать Яль во тьме или унестись с ветром. Не добравшись до их общего дома.
– Что-то случилось, учитель Тодо?
Он подает мальчику новые бусинки. Опускается по правую руку Яль, идет ей девятнадцатый год.
– Учитель Тодо?
– Я раздумываю над крещением Гора. – Он моргает, оттаяв. Узелок, узелок, узелок. Мальчик полностью увлечен своим занятием. – Все знатные потомки Небесных Людей проходят обряд в трехлетнем возрасте, а он кровь от крови настоящих людей.
– Но разве это не вызовет подозрений?
