– Как вы не могли догадаться, что я могла не доехать. Еще мужчиной называетесь! – Она особенно сердилась потому, что боялась, что удача перепадет третьей сестре и заранее завидовала.
– Теперь Женька, конечно, не проедет и попадет прямо ему в лапы, – злилась она, разговаривая со старшей Надеждой. Та молчала, хотя и думала то же самое.
Через неделю Антон Антонович прибыл на ст. Боровенки и шел узнавать, когда прибудет поезд из Петрограда. Вернулся к лошади и к своему ужасу на месте ее не нашел. В это время прибыл поезд из Петрограда и отделил его от станции. Но Антону Антоновичу было теперь не до девицы. Решив, что лошадь украли новгородские жулики, он тоскливо смотрел на оставшуюся уздечку на столбе и подсчитывал, сколько ему придется теперь платить за утерянную лошадь с телегой и сбруей. Перевел все это на товарный рубль и пришел в окончательный ужас, едва устояв на ногах. О девице он уже не думал. Ему даже не хотелось, чтобы она приезжала.
– Самая строгая… Если уж с теми ничего не получилось, то уж с этой и подавно. Очень мне нужно изображать перед ней извозчика. Сама доедет! – сказал он вслух. – Покорно благодарю! Дураков нет!
Только подумал он, как его окликнул начальник разъезда:
– Гражданин, это вы, кажется, разыскиваете какую-то приезжую барышню? – Вот барышня вас спрашивает.
– Черт бы тебя побрал с твоей барышней! – пробормотал Антон Антонович. – Когда мне и так свет не мил!
Но уже к нему мчалось нечто легкокрылое, очаровательное в легоньком летнем платьице, парившее над голенькими коленками так соблазнительно, что у бедного Кулича зачесалась спина, и он продекламировал:
– И сизокрылый Серафим на перепутье мне явился…
– Вы приехали за мной? Как это мило с вашей стороны, – услышал Антон Антонович, как ему показалось, ангельский голосок. – А где же лошадка?
– Ка-кой я нес-час-тный… – едва не заплакал Кулич и вытер нос рукавом. Девица поморщилась, ее носик стал еще милее, и Антону Антоновичу стало еще горше.
– Но где же лошадка? Едемте скорее. Я сгораю от нетерпения скорее доехать до деревни, потому что уже вечереет, и станет свежо, – проговорила настойчиво девица.
– Не знаю, – рявкнул Антон Антонович, вспоминая, сколько ему придется платить за лошадь.
– Но почему мне? По-че-му? Черт вас всех подери! Кто затеял эти кошачьи свадьбы, и теперь я должен за всех отдуваться. Почему? – едва не плакал Кулич.
Но девица моргала такими длинными ресницами, что Куличу стало горько во рту.
– Не знаю, – произнес он жалобно. – Вон ее уздечка на столбу.
– Не на столбу, а на столбе, – поморщилась девица. – Уздечка на столбе, значит, лошадка ускакала без уздечки.
– Ах, почему ты сама не ускакала раньше! – подумал Кулич и прибавил сердито:
– Ее украли жулики и увели. Понятно вам или нет, милостивая государыня?
Милостивая государыня шлепнула несколько раз ресницами, как махаон своими огромными крыльями и заботливо проговорила:
– Что же мы теперь будем делать?
– Фу, черт, как это моментально у этих генеральских дочек вырабатывается приказывающий тон, когда они говорят с нами, мужчинами! – Что мы будем делать? Не она, а мы. Словно села на шею и поехала, – злился Антон Антонович, но девица не дремала. – Что же вы стоите? Нужно бежать куда-нибудь и искать ее. Она наверное ускакала куда-то, – авторитетно продолжала девица, отчего отчаяние Антона Антоновича еще более усугубилось, и он продолжал:
– Жаль вот что ты не ускакала вместе с нею, – что теперь я с тобой, такой хорошенькой, буду делать? – И как все-таки ловко устроили жулики. Взяли и вынули лошадь из уздечки и увели ее. – Ловко!
Но в это время девица осторожно проговорила: – А вот какая-то лошадка стоит у опушки леса и кушает травку…
Антон Антонович взглянул вперед и увидел «свою» лошадь. Моментально в его голове пронеслись математические вычисления. Подсчитав прибыль от находки, он стремглав бросился к лошади, забыв, что уздечка осталась на столбе. Разозлился на себя, но вдруг увидел, что девица, распустив конским хвостом свои волосы, мчится к нему на всех парусах, держа божественными пальчиками уздечку. Коротенькое платьице подпрыгивало у нее над голенькими коленками.
– Ка-кой ан-гел, – простонал наполовину уже влюбленный Антон Антонович. – Умиленье!
Кое-как совместными усилиями, в которых Антон Антонович только мешал, надели уздечку, причем Антон Антонович убедился, что девица более его понимает в этом кавалерийском инструменте.
И действительно, Антон Антонович убеждался, что как делал он, то это было бы вверх ногами. Но все-таки осторожно, чтобы лошадь не наступила ему на ноги, пошел с видом заправского кавалериста впереди, ведя ее за повод. И был очень рад, что умная лошадка не распряглась, а ускакала вместе с телегой.
