Мимо проходила соседка, которая краем уха услышала о чем говорили мужчины, и пошла по своим делам. Как это и бывает в сельской местности, через два с половиной часа о разговоре русского и американца знал весь Гоми. Когда ничего не подозревающий Сергей пошел от станции домой, к нему уже успели подойти трое селян, поинтересоваться, сколько предлагают ему американцы, нет ли там еще какого вакантного местечка, а один упрекнул Сергея, что тот гонится за деньгами, а Гоми останется без хорошего специалиста. Выслушав наставления почтенных людей, Сергей с круглыми, как пятаки глазами, поплелся домой, где его уже встречала любимая женушка с добрыми словами.
- Я после возвращения из Осетии привез премию! – защищался Сергей. – Где эти патроны, где продукты?!
- Вот, в доме! – парировала возмущенная жена. – Ты еще подсчитай, сколько наши дети съели, сколько выпили, и счет им предъяви!
- А два новых платья, комбинация и косметический набор, дорогой, но нахрен никому не нужный – это тоже для детей?!
- А я что должна, как старуха ходить, в рванье?! – сразу сбавила тон жена, опуская с рук дочку. – Куда ты собрался?!
- Хватит! – Сергей застегнул портупею, поправил кобуру. – Пойду, пройдусь! У меня не жена, у меня змея! Самая настоящая змея! А дети? Здесь у них чистый воздух, здесь им раздолье, здесь у них друзья. А что они будут среди каменных коробок делать? В развалинам лазить, в сталкеров играть? Или по старой канализации крыс гонять? Ты о детях подумала?!
- А во время пыльных бурь им в подвале отсиживаться и потом каждой песчинки бояться?! Будут у них там новые друзья и такой же свежий воздух! Машин теперь мало, воздух чистый!
- Тьфу! Хрен чего докажешь!
- Куда ты направился?! Иди, поговори с американцами!
- Ага, уже бегу! Только шнурки поглажу!
- Как ты с женой разговариваешь?! Хоть бы детей постыдился! После возвращения из Осетии ты каким-то другим стал!
- Не знаешь, почему слова «жена» и «сатана» рифмуются?!
Злой, оскорбленный Сергей вышел со двора и направился куда глаза глядят. У забора уже стояли несколько соседок, привлеченных спором Сергея и Кети. Так как ругались они по-русски, зрители ничего не понимали, кроме одной, которая знала русский еще с советских времен и переводила своим товаркам тонкости супружеской разборки.
Сергей оглянулся и пошел в сторону станции.
Он не собирался возвращаться рано, хотел, чтобы жена почувствовала раскаяние. Если она его, конечно, почувствует. Нет, когда уезжал в Цхинвал, она плакала, руки заламывала, а тут сама гонит мужа. К американцам в услужение! Денег ей вечно мало! Бабе хоть миллион дай, все мало будет!
Недалеко от станции, недалеко от церкви, на фанерном щите красовалась стенная газета. Еще одно новшество полковника Ричардса.
Выпускать газеты, как это было до войны, было делом расточительным, а по одному большому полотну на село, - это пожалуйста! Люди должны получать информацию о том, что творится в стране. К тому же присутствие печати как бы успокаивало людей, создавая впечатление мирной довоенной жизни.
Как и обычно, у информационного щита толпился народ. Степенные мужчины обсуждали последние события, крикливые женщины спорили о чем-то, или ждали подруг, а старики просили молодых прочитать мелкий шрифт. Информация была, естественно, на грузинском.
Само полотно напоминало скорее самодельную школьную стенгазету из прошлой жизни. Но в нынешнем мире, сумасшедшем, уродливом, само присутствие печати действовало успокаивающе. Новости менялись каждые две недели, а гонца с новым «номером» ожидало в назначенный день чуть ли не все село.
Здесь было написано и про подвиги на южной границе, где бойцы Союза теснили турок, бандитов и звиадистов, и про открытие новой фермы в пригороде Каспи, и про налаживание отношений с Сообществом Осетин. Было здесь и тревожное, про подготовку спасательной экспедиции на северные рубежи, на помощь попавшей в беду группе Начоса. И еще было про готовящуюся экспедицию на восток, в Тбилиси.
Именно здесь Сергей увидел Тенгиза. Тенгиз, одетый в свой потертый камуфляж и вечную летнюю кепку, светился, как начищенный пятак, оживленно разговаривая о чем-то с Гаджиметом и Мерабом. К ним и направился Сергей.
- Серго, здорово! – улыбнулся Мераб. – Как дома дела?!
- Все нормально, спасибо! А у вас как?
- Да тоже ничего. Ладно, мы пойдем, нам к шести на смену. Бывайте, ребята!
Когда Мераб и Гаджимет отошли, Тенгиз вдруг обнял Сергея, как вновь обретенного брата, да так крепко, что у того дыхание перехватило.
- Ты чего, Тенгиз?! – попытался вырваться Сергей. – С ума спятил?!
- Вах, Серега, брат! – Тенгиз был счастлив, как ребенок. – Здоровья тебе желаю, и твоей жене, и детишкам твоим, и пусть дом ваш всегда будет полной чашей!
- Тенгиз, ты клад нашел? Или в лотерею выиграл?
- Лучше, Серго! - Тенгиз был настолько возбужден, что шпарил практически на чистом русском. – Пошли, отойдем!
Когда они отошли шагов на двадцать, Тенгиз заговорщицки зашептал ему на ухо:
- Никому не говорил, только Мерабу, и Гаджимету, да и тебе тоже скажу! Лили беременна!
- Да ладно?!
