– Намекаю? – Велон усмехнулся. – Я говорю прямо. Моё место в Третьей службе никто у меня не отберёт. Только я тоже, знаете ли, немолод. То, что в тридцать воспринимается достижением, к пятидесяти превращается в обязанность и рутину. Ещё года три-четыре – и я предам власть достойному юному идеалисту, каким был когда-то сам, и отправлюсь к Юли нянчить внуков.
Он нагнулся и поправил идеально ровный узелок шнурка на ботинке. Я хмыкнула.
– Не верите, что добровольно уйду в отставку? – откликнулся Велон.
– Не думаю, что вы когда-либо были идеалистом.
– А зря, – он выпрямился. – Я, лоу Илайя, наперекор всему до сих пор верю в справедливость. И даже в сказки. Чудеса происходят постоянно, это мы со своим прагматизмом предпочитаем их не замечать.
– Тоже предлагаете мне поливать камни?
Ответом служила вздёрнутая в недоумении бровь. Затем он расплылся в улыбке.
– Какое поэтичное сравнение. Да, лоу, почему-то мне кажется, вы справитесь даже с такой безнадёжной задачей. Символично, что вы с Айлу.
На нос мне упала крупная капля. Вторая капля обожгла щёку, дождь зашуршал в пёстрой листве бересклета. Розовый песок дорожки, и без того насыщенный влагой, мгновенно потемнел.
– Это надолго, – вздохнул Велон. – Возвращаемся.
К нам уже бежал охранник с зонтом. Интересно, зонты держат наготове для таких вот случаев? И нормально ли то, что молодой человек оставил свой пост? Разговор пришлось свернуть. Велон строго соблюдал правила: в присутствии посторонних он позволял себе лишь общие вежливые фразы.
– Удачи вам, лоу Илайя, – попрощался он со мной у дверей моих покоев.
– Я всё равно на вас обижена, – буркнула так, чтобы не услышали компаньонки.
– Прекрасно, – Велон наклонился поближе. – Знаете, о чём сейчас я, старый пень, жалею больше всего? Что я – не Берган. Или что мне не тридцать лет. Уж я-то точно не стал бы хлопать ушами, как Его Величество.
Велон развернулся и пошёл прочь, а я уставилась ему вслед с отвисшей челюстью. Пожалуй, хорошо, что он не император.
Такой стёр бы острова в пыль и не заметил.
Два охранника с каменными лицами следовали за нами по выставочному залу шаг в шаг. Четверо держались на расстоянии и невесть сколько рассредоточилось по залу. Редкие посетители – ещё бы, входной билет стоил тысячу реалов! – старательно огибали нас по широкой дуге. Берган в очередном строгом сером костюме смотрел только на картины. Он не сказал ни слова, когда мы садились в машину, молчал всю дорогу от дворца до галереи и сейчас переходил от одного полотна с другому, храня всё то же мрачное молчание.
Наконец перед картиной, на первый взгляд состоящей из сплошной мешанины разноцветных мазков, Берган не выдержал:
– Илайя, вам действительно это нравится?
– Вы неправильно смотрите, Ваше Величество.
Я взяла его за руку и отвела подальше. Любопытно, что он нехотя, но подчинился.
– Теперь поворачивайтесь.
С расстояния десяти ярдов картина совершенно преобразилась. Хаотичные мазки сложились в осенний пейзаж: по небу над рощей плыли белые воздушные облака, багряные листья, точно живые, трепетали на ветру, одиноко пламенело дерево на опушке. Берган растерянно моргнул, затем ещё раз. Озадаченный император выглядел куда симпатичнее императора угрюмого.
– Мистика, – хмыкнул он. – Это какой-то фокус?
– Пастозная живопись, – пояснила я с тайным удовлетворением. – Техника рисования крупными рельефными мазками.
– Я в этом ничего не понимаю, – он приглушил голос. – Сколько мне ни твердили о направлениях в искусстве, всё выветрилось из головы. Вон там жуткий синий человек, словно отражённый в разбитом зеркале; помню, что это как-то хитро называется. И зелёные квадратики с красными кругами – тоже какой-то стиль.
– Супрематизм.
– Странно. А почему не квадратизм? Или круглизм?
– Таких стилей нет. Зато есть кубизм – это как раз тот портрет мужчины.
– Но он вообще из треугольников!
Рот я прикрыла ладошкой, чтобы не хихикнуть.
– Ох, – Берган очень по-человечески вздохнул. – Почему бы не рисовать по старинке? Нормальные пейзажи или натюрморты, как в дворцовой картинной галерее? И портреты, похожие на оригиналы?
– Искусство осваивает новые формы… – я осеклась. Лекция о стилях сейчас точно не ко времени. – Берган, посмотрите ещё раз на эту картину! Она же живая! Сделайте шаг в сторону. Видите, облако переместилось, а на землю упала тень?
Император послушно переместился влево, затем вправо. Потом ещё и ещё раз.
– Не спорю, в этом что-то есть. Но те кубики точно не для меня!
За нашими спинами возникло какое-то движение. Я обернулась: охранник выкручивал руку неприметному льену. На пол со звоном упала портативная визокáмера. Берган не шелохнулся, но его лицо опять заледенело.
– Илайя, остался последний зал. Вы не устали?
– Там самые интересные работы, – я взяла его под руку. – Пожалуйста, Ваше Величество, досмотрим до конца!
– Берган, – буркнул он.
Охрана уже выводила жадного до сенсаций льена из зала. Ещё один охранник деловито разбирал визокамеру, уничтожая снимки.
