– Ненавижу газетчиков, – зло, сквозь зубы, процедил император. – Год назад в Ренго́ре произошло крушение поезда. Первыми успели сотрудники центральной газеты. И вместо того чтобы помогать людям, они снимали пожар и задыхающихся пассажиров. Стояли рядом и снимали, как умирает придавленный вагоном человек! А потом первыми показали эти записи в новостях.
– Отец бы их наказал и лишил работы, – отозвалась я.
– Я отдал мерзавцев под суд, – Берган поджал губы, помолчал, справляясь с гневом, и продолжил: – Их приговорили к штрафам и условным срокам заключения, но они лишь приобрели популярность. Всё, что я делаю…
Он оборвал фразу, которую несложно было продолжить. «Оборачивается против меня», «Выходит боком», «Даёт не тот результат». Я предпочла смотреть на картины. Авангардное искусство на островах не пользовалось спросом, мой отец и вовсе называл его мазнёй. Он тоже предпочитал «нормальные» портреты и пейзажи.
– Вы учились на архипелаге? – неожиданно спросил Берган.
– Да, институт культуры на Яроу. Туда отправляют всех знатных девушек, которых не устраивает домашнее образование.
– По диплому вы искусствовед?
– По диплому, – с иронией подтвердила я.
Берган моментально уловил подтекст.
– В чём подвох?
– Правильнее было бы назвать это славное учреждение «институтом благородных девиц». Половина учебного времени там уделяется нравственному воспитанию, этикету, основам домоводства, музыке и танцам.
– А вторая половина? – в голосе прозвучало искреннее любопытство.
– Языкам, истории, географии и, собственно, искусству. По желанию можно посещать и дополнительные занятия – от кулинарии до изящных рукоделий.
– Неужели вы посещали кулинарию? – невесело усмехнулся он.
– Что вы! – ответила я с такой же усмешкой. – Мама упала бы в обморок, если б я замарала руки стряпнёй. Дочери князя невместно, и так далее.
– Но тем не менее вас отпустили фактически в чужую страну? Одну?
– В сопровождении двух служанок в закрытое учебное учреждение, куда нет доступа посторонним лицам.
Император покосился на картину с алыми брызгами на голубом фоне.
– Илайя, насколько я в курсе, на островах прекрасное образование, причём нет разделения по полу. Почему закрытый институт для девиц на архипелаге?
Я тоже уставилась на картину: так было легче отвечать.
– Потому, что для дочери князя получать профессию – бессмысленная трата времени. Вдобавок она не должна находиться среди тех, кто ниже её статусом. Если уж так рвётся к знаниям, то пусть побудет четыре года в компании таких же лоу. Приобретёт необходимые в семейной жизни навыки и заодно наладит полезные связи. Да и после замужества искусство – приличное занятие для порядочной жены.
– То есть из вас готовят образцовых жён? – нахмурился Берган.
– Идеальных спутниц, которых не стыдно показать соседям и взять с собой на приём. Умеющих развлечь гостей приятной беседой, благовоспитанных и послушных. В меру начитанных и не скучающих в отсутствие мужа.
– Бред какой-то, – поморщился император. – В прогрессивной стране – и такое дикое отношение! Словно к товару, который нужно повыгоднее сбыть с рук.
– А мы и есть товар, Берган, – я заглянула в серые недоверчивые глаза. – Дочь князя с рождения знает, что её судьба – договорной брак. И чем девушка красивее, воспитаннее, образованнее, тем больше пользы она принесёт своему острову.
– Как же вы миритесь?! – возмущение вспыхнуло румянцем на бледных щеках.
– Гордимся тем, что выполняем свой долг. Честно стараемся уважать и любить своего мужа. Помним, что наш поступок предотвратил военные конфликты, сберёг чьи-то жизни, улучшил благосостояние острова. Это только кажется, что бунтуют сильные: настоящее мужество в том, чтобы находить хорошее в любой ситуации.
Теперь Берган смотрел на меня в упор.
– Повторите.
– Что?..
– Последнюю фразу. Повторите.
Запинаясь, я повторила – уж не знаю, насколько точно.
– Я запомню ваши слова, Илайя. Возвращаемся во дворец. Через полчаса у меня встреча.
До машины мы шли под руку. Император глядел исключительно под ноги и о чём-то сосредоточенно размышлял, я не хотела ему мешать. По дороге я следила за каплями, что текли по стёклам: дождь поливал вовсю. Скоро должна была наступить та самая осенняя пора, что пугала меня гораздо больше зимы. Постепенное увядание, знаменитые листопады и затяжные ливни. Порой мне становилось так страшно, что рука сама тянулась к вифону. Останавливало лишь то, что мне некому позвонить и не на что жаловаться. Не на осень же.
У входа, помимо охранников с зонтами, нас поджидало с десяток важных льенов. Вернее, они жаждали общества Его Величества, я их не интересовала. На императора они накинулись, словно голодные рыбки на прикорм, и вели себя примерно также: суетились и перебивали друг друга. Он осадил их властным: «Тише!»
– Через пять минут в моём кабинете в порядке очереди.
Льенов сдуло ветром. Я нерешительно замерла.
– Берган, может быть, потом пообедаем вместе?
– Я занят, – холодно отрезал он, не глядя на меня.
Сама виновата: видела же, что момент неудачный. Нет, сунулась… Я прикусила щёку изнутри и в сопровождении охранника пошла к себе.
