Они закрыли за собой дверь и оказались во мраке. Комната не выглядела очень большой, но была хорошо обставлена. Все пространство было занято полками и стеллажами, где в идеальном порядке лежали фантастические предметы и инструменты. Астролябии, микроскопы, телескопы, старые реторты и колбы, песочные часы, вырезанные из слоновой кости, и прочие приборы, даже названия которых мальчики не знали, лежали на полках в надежде, что однажды, если повезет, какой-нибудь случайный покупатель обратит на них внимание.
Пылинки порхали, как крошечные насекомые, освещаемые слабыми лучами света, проникающими через окно, разбавляя мрачное ощущение заброшенности.
Селкаре попросил их не двигаться и стоял наготове, прислушиваясь, как хищник, выжидающий подходящий момент, чтобы прикончить свою жертву. Ему нужен был сигнал. И он появился. Анна испуганно вцепилась в руку Алекса, а Натали стояла очень близко к Яну, как будто он мог защитить ее от тайны, скрытой в этой комнате.
Послышалось какое-то робкое постанывание, доносившееся из задней части магазина, за дверью, которая, должно быть, вела в кладовую и подсобку.
– Кастор!
Селкаре побежал к источнику звука по короткому коридору, перепрыгивая через ящики, подскочил к деревянной двери, выкрашенной в зеленый цвет. Эмаль облупилась в нескольких местах. Повернув потертую латунную ручку и открыв дверь, профессор еле сдержал вздох.
– Что они с тобой сделали! – воскликнул он, как только вошел.
Они нашли его.
На полу лежал худой седоволосый старик. Его лицо было жилистым и морщинистым. Из потрескавшихся губ вырвался крик боли. Он находился в странном положении, как будто только что упал с высоты, но это, конечно, было невозможно, учитывая, что подсобка состояла из пристройки к основному помещению, крошечного склада, где скопилась груда коробок, и своего рода мастерской, полной старых инструментов и неизвестных артефактов.
– Кастор, мой дорогой Кастор, что случилось? – спросил Селкаре, опускаясь на колени рядом со старым антикваром, осторожно подтягивая его к себе и укладывая его голову на свои крепкие руки. Старик с трудом открыл глаза. Когда узнал Селкаре, на его похожем на пергамент лице появилось подобие улыбки. Очень тонкая костлявая рука, когда-то способная ловко выхватить самый тяжелый меч, дотронулась до лица профессора.
– Ты… пришел, – прошептал старик.
Подростки стояли в нескольких шагах, молча созерцая эту сцену.
– Как я мог бросить тебя, мой дорогой Кастор? – Глаза Селкаре наполнились слезами. Шокировало то, что Хранитель, способный одним ударом отправить ужасных монстров в другое измерение, мог страдать ничуть не меньше, чем другие люди. – Кто это был?
Старик смотрел на него глазами насыщенного синего цвета, теми самыми, от которых много веков назад теряли головы нимфы и красавицы и которые в эти страшные минуты балансировали между жизнью и смертью.
– Он… очень сил… сильный, сынок. – Он слабо застонал. – Хочу пить, можно… можно мне глоток воды?
– Лучше нектар, – поспешил сказать профессор.
– Нектар больше не сможет ничего сделать для меня… ты знаешь это.
Селкаре жестом подозвал ребят, и Анна взяла чашку, которую наполнила водой из тазика в кладовой.
Профессор поднес ее к губам старика, и тот, почувствовав, как жидкая прохлада скользит по его горлу, издал тихий булькающий звук.
– Кто это был? – настаивал Селкаре, пытаясь выиграть драгоценные секунды у Лахезис, средней из трех сестер-Мойр, той, что перерезает нить Судьбы.
– Я… я не знаю. Но уверен… мифиец из древней расы. Его… его сила огромна. – С каждым словом, которое он произносил, из него уходило немного жизненно важного дыхания. – Он передал послание для… для тебя, мой… мой доро…
– Послание? – профессор нахмурился.
– Он будет ждать тебя перед полнолунием у врат Олимпа. Если вас там не будет… женщина умрет.
Алекс задыхался. Анна и Натали схватили его за руки. Девушки посмотрели друг на друга, и полетели искры.
– Как он выглядел? – Селкаре понимал, что мучает своего друга, но он был на распутье и нуждался в помощи.
– А… что-то вроде плаща закрывало его тело и лицо. Я не знаю, как он попал внутрь. Магазин был закрыт и
– С тобой все будет в порядке, мой старый Кастор, – закончил Селкаре, положив голову старика себе на колени. – Кто будет делать мне оружие? Кто научит меня пользоваться им, кроме тебя?
Из груди старика вырвалось жалобное хихиканье.
– Боюсь, тебе придется найти себе другого оружейного мастера, сын мой. Аргос далеко. – Он посмотрел на молодых людей, наблюдавших за их мучениями.
– Кто наши гости? – спросил он.
– Мальчик в середине – сын той женщины. Тот, кто получил реликвию, – сказал профессор, кивнув Алексу. – К сожалению, теперь она у них, кем бы они ни были.
Старик зашевелился, забился в конвульсиях.
– Тогда все потеряно. – Его глаза потускнели.
– Нет, Кастор. – Селкаре погладил его серебристые волосы. – Реликвии две, а не одна. Вторая у нас. У молодой медноволосой девушки.
