– Конечно. Я неоднократно говорил Аиду, что влюбленность сбивает с пути, хотя никогда не думал, что он попадется в эту ловушку, – признался человек из тени. – Два предмета, объединенные одной судьбой: Цветы Персефоны и Кинжал Аида. Как романтично. И как глупо. Должен признать, он меня обманул. Во всем виноват отец этого человечишки! – голос прогремел внезапно, отбросив Натали назад, в каменную глыбу, движимую невидимой силой.
Мальчики бросились ей на помощь.
– Я… я в порядке. – Натали села, ее тело болело так, будто ее только что переехал каток. Она попыталась спрятать арбалет – вещь, которая была важнее всего для нее в данный момент, укрыв его в тени.
– Отдай мне кинжал! Отдай его мне как слуга, и, возможно, я сохраню тебе жизнь. Остальные не имеют для меня значения. Однако ты… ты мог бы сослужить мне хорошую службу. – Он протянул ему руку.
– Ты слишком наивен. – Селкаре впервые был высокомерен. – И всегда был таким. Ты думал, что сможешь обмануть Гефеста, и попался в его хитрую паутину, когда лежал с Афродитой в постели, и за это предстал перед судом Высших Сущностей Мифоса. Ты убил Адониса, обезумев от ревности. Но еще большая наивность думать, что выйдешь победителем из этого состязания, уже несколько раз победив самого себя.
– А ты убил моего сына! – прокричал незнакомец.
– Кикн был кровожадным бандитом, который убивал путешественников и приносил их останки в жертву тебе. Еще один твой ужасный отпрыск. Я не горжусь тем, что прикончил его, но такова была судьба, уготованная ему Афиной, – признался профессор.
Натали, услышав слова Селкаре, поднесла руки к лицу и почувствовала жуткое головокружение. Ян удержал ее, не дав упасть в обморок.
– Профессор убил его сына? – Алекс, недоумевая, смотрел на Натали со страхом, плавающим в его глазах.
– Боюсь, что да, Алекс, – заикаясь, ответила француженка.
Незнакомец медленно откинул капюшон, показав наконец свое лицо с массивной угловатой челюстью, прямым ртом и маленькими глазами, скрытыми под выступающими костяными сводами, которые придавали ему жестокий, дикий вид. У него были короткие волосы, а борода подчеркивала линию подбородка. Он снисходительно улыбнулся.
– Геракл, сегодня ты умрешь.
И в подтверждение своих слов он потянулся к поясу и достал из-под плаща чудовищный обоюдоострый меч, который озарила вспышка молнии. Лезвие зловеще сверкнуло.
– Тебе не следовало покидать Мифос, Арес. Даже Повелитель Войны не может в одиночку противостоять превратностям судьбы. Это ошибка – бросать вызов Афине, – ответил ему Селкаре.
– Ты и Афина. Именно поэтому мы сегодня здесь! Какая ирония. Именно ее храм будет служить вратами для душ мертвых, для армии Аида, для солдат, которые поработят людей, – рассмеялся Арес. Это был жуткий смех победителя.
– Так и быть, – поставив мешок на землю, Селкаре медленно поднес руку к шее и достал из потайного кармана, спрятанного в задней части пальто, эффектный меч, от острого лезвия которого исходил голубоватый блеск.
Мальчики, находившиеся в нескольких метрах от соперников, ошарашенные, совершенно ничего не понимали.
– Он… Геракл? – Алекс зашатался. Это не может быть правдой.
– Кто-нибудь может объяснить мне, что здесь происходит? – Ян решил, что у него галлюцинации.
Анна потеряла способность говорить.
– Я… боюсь, я… узнала вчера, – призналась Натали после минутного колебания, – но только несколько минут назад мне удалось собрать
– Что дальше? – спросила Анна, в ужасе созерцая двух богов, столкнувшихся друг с другом, как разъяренные титаны у стен Парфенона.
– Дальше? – пробормотала Натали. – Господи, помоги нам.
