Пленник почувствовал, как палач приподнял веревку, больно врезающуюся в его открытую рану, и переместил ее выше.
– Это за то, что ты хороший слушатель, – пояснил палач.
Сразу после этих слов его нога с размаху врезалась в бок пленника, и тот громко застонал от боли.
– А это за то, что ты плохой человек, – изменившимся тоном добавил палач и продолжил ходить по комнате.
Пленник попытался расслабиться и отпустить боль, это можно было сделать только когда палач ходил. Если же палач стоял рядом, всегда нужно было быть наготове, потому что следующий удар мог последовать в любой момент.
– Иногда я размышляю над несовершенством всех людей, ведь выходит, все мы – дураки, потому что начинаем ценить, когда теряем, хоть масса примеров из чужих жизней учит нас поступать иначе. Но примеры из чужих жизней всегда воспринимаются как что-то далекое, выдуманное… куда лучше учат ошибки собственной жизни – когда прочувствовал на себе, содрал кожу до кости, облился кровью и раскаленным клеймом выбил на лбу вымученные истины…
Палач остановился, и пленник моментально сжался и напрягся в ожидании следующего удара.
– Я не буду бить, когда ты ждешь удара, мне так неинтересно, – усмехнулся палач. – Мне нравится заставать тебя врасплох, чтобы вместе с болью ты ощущал чувство собственной беспомощности… Хочу, чтобы ты чувствовал себя жалким, раздавленным, униженным…
– М-м-м-м-м…
– Опять ты за свое? Нет, не дам я тебе слова, теперь ты можешь только слушать, – со злостью сказал палач. – Знаешь, я заметил интересную вещь, мы всю жизнь гонимся за мечами – богатство, власть, шикарный дом, семья, красивые женщины, но все это такая ерунда… я столько лет заблуждался, следуя за чем-то холодным, пустым и призрачным…
Пленник снова напрягся, ощущая нервное состояние палача и возможность получить от него удар в любой момент.
– А-а-а-а-а-а! – во все горло заорал палач. – Если бы только я мог вернуть мое потерянное время! – он с силой пнул ногой какой-то тяжелый предмет, который отскочил и с грохотом ударился о стену.
– Ненавижу! Ненавижу себя за бессмысленную погоню! Как я жалею свое время! Глупец! Глупец! – продолжать неврастенично кричать палач, передвигаясь по комнате тяжелыми шагами.
– «Агрессор! Псих!» – говорят они мне, ну и пусть! Они не знают, что мне пришлось пережить, как много я потерял! От меня ускользнуло самое главное! Зачем теперь мне пустая, выпотрошенная жизнь?! Не-на-ви-жу!!!
Палач стремительно подбежал к пленнику и не успел тот сглотнуть слюну, как прямо ему в живот последовал очередной сильный удар ногой, заставивший его скорчиться от острой боли. Еще не прошел шок от прошлого удара, как пленника настиг следующий. Обезумевший палач колотил его ногами, что было мочи. Он не старался быть избирательным, а бил, куда придется, будь то скорченное тело, беззащитная голова или незащищенное лицо. Удары сыпались один за другим, и чувство боли не утихало ни на секунду, поражая тело, словно разряды электрического тока. Пленник понимал, что так палач выплескивает свою горечь, ненависть и обиду. Очаг боли разгорелся костром, который теперь, казалось, задевал каждый сантиметр тела.
– А-а-а-а-а-а! – раздался оглушительный крик сумасшедшего человека, похожий на вой дикого зверя.
Удары прекратились, но от этого пленнику не стало легче, тело пекло и стонало неугомонной болью. «Этот псих забьет меня до смерти», – думал пленник, не разжимая зубы в попытках перетерпеть эту боль.
– Я ее верну! – вдруг раздался голос палача.
Он снова начал ходить по комнате быстрым шагом.
– Да! Именно так я и поступлю! Я верну свое утраченное время, начну сначала, исправлюсь, предстану перед ней обнуленным, другим… Она поймет… увидит меня и поймет, что теперь все будет иначе, не так, как прежде… все изменится… у нас с ней будет второй шанс… да, правильно, каждый заслуживает второй шанс…, – обезумевшим голосом бубнил палач.
Он быстро передвигался по комнате шагами, практически переходящими в бег.
– Я боялся, что теперь все утрачено, что ничего уже не вернуть! Спасибо за второй шанс! – засмеялся он, словно в комнате находился кто-то еще, к кому он обращался.
– Я все ей расскажу, верну ее, буду любить, ценить и оберегать ото всех! Мы будем счастливы, просто счастливы друг с другом! Этот день – самый лучший, надо запомнить его, как день, с которого все началось заново…, – безумным голосом бормотал палач, направляясь к выходу из комнаты.
Дверь с грохотом закрылась, и был слышен звук удаляющихся шагов и непрекращающееся бормотание палача.
Все тело ныло от побоев стонущей, не прекращающейся болью, а желудок изнемогал от голода, издавая периодически жалобное бурчание. Спина и шея гудели от невозможности выпрямиться и вытянуться в полный рост из-за веревок, стягивающих все тело. «Зато живой», – утешал себя пленник, в котором еще телилась надежда на освобождение и окончание пыток.
Следующие дни прошли относительно спокойно, без разговоров и особенно жестоких избиений. Палач наведывался к пленнику раз в день, принося немного еды и воду.
