В ожидании знатных гостей людям пришлось простоять на плацу несколько часов. Казалось, что утреннее горячее солнце в этот день палило, как никогда. Пить никому не давали. В таких условиях многим стало плохо. Но полицаи, проходя вокруг людей, силой и криками выравнивали строй, не давали спуску никому.
Наконец, ближе к середине дня, появилась свита, во главе со штурбормфюрером. Наряду со щегольскими немецкими офицерами, приехали нарядно одетые дамы. Они подошли к строю людей и оглядели всех. Гауляйтер всех поприветствовал криком: «Хайль, Гитлер!» – и поднял вверх правую руку. Все последовали его примеру. Затем гауляйтер через переводчика доложил: «Вы, русские жители, от новой немецкой власти получите долгожданную свободу от сталинского режима. Присутствующие здесь дамы получили от гауляйтера Украины земельные наделы во владение. Отныне все беженцы распределяются и направляются в полное владение присутствующих здесь владелец земель на Западе Украины».
После короткой речи гауляйтер и дамы пошли вдоль строя, всматриваясь в лица многострадальных людей, которым было уже все безразлично. Вокруг надрывно лаяли собаки. Шла настоящая торговля рабами, людей вместо обещанной свободы обрекали на рабство.
Первыми, кому отдавалось предпочтение, были молодые сформировавшиеся девушки. Комендант по спецзаданию выбирал красивых, молодых девушек для отправки в Берлин. Предположительно для работы на кондитерской фабрике. Комендант указывал пальцем на девушку, которая должна была выйти, пройтись, повернуться вокруг, показать зубы. Потом он расспрашивал претендентку о болезнях. Если «товар» подходил, комендант поднимал палец вверх и произносил: «Гут!». Отобрав статных девушек, он приказал им отойти в сторону.
Остальных пленных беженцев: подростков, стариков, детей делили между собой дамы с Украины. Вот таким образом мирные жители сожженных деревень на территории своей земли превратились в рабов.
Первой к людям подошла дамочка из Винницы. Она подходила к каждому, с отвращением оглядывала измученных жителей, приговаривая: «Балласта я бы не хотела брать!». Тех, кого она выбирала, отводили в сторону. Эта группа формировалась для отправки в Винницкую область. Дама подошла к Тане, которая была рядом с дедом Гришей, и заговорила с ней:
– Как тебя зовут? Сколько тебе лет?
Тане сразу не понравилась эта чопорная размалеванная дама.
– Я – русская девушка Таня, мне 16 лет. Но я не хочу с вами ехать.
– Ничего, поедешь, как миленькая. Будешь работать, во славу Германии и нашей Украины. Я смотрю, ты худенькая и маленькая, но будешь в поле работать.
Таня молчала. Дама продолжила:
– А ты, старик, дед ее? Давай тоже в мою группу.
Рядом формировали группы рабов дамы из других областей Украины. Многие из них с грубостью выталкивали людей из строя и пинками гнали к своей группе. Старались брать тех, кто, по их мнению, был пригоден к работе.
В итоге на плацу остались одни немощные старики и больные люди, им приказали отправляться в сторону леса. Все прекрасно понимали, что эта категория людей никому не нужна и немцам тоже. Раздались автоматные очереди. С деревьев испуганно разлетелись птицы. Это была очередная рана на сердцах тех, кто остался в живых.
Таня заплакала, прижавшись к деду, ей очень не хотелось ехать в Винницу к этой тетке. Но дед Гриша сурово ей сказал:
– Держись, внучка, главное, что мы вместе! Посмотрим там, на месте, как будут развиваться события. Мы с тобой остались живы в этой мясорубке, это уже хорошо. Где наши родные, мы пока не знаем, будем надеяться, что все останутся живы.
Группу беженцев, куда попали Таня с дедом Гришей, погнали на станцию Кокоревки. Их уже ожидал товарный состав. Немцы загнали всех в грязный вагон, на полу которого была набросана свежая солома. В углу стояло корыто, там определили отхожее место для справления нужды. В центре вагона побросали, как скоту, куски хлеба, вареную картошку, репу, свеклу и сказали, что еды больше не будет. Воду обещали принести позже и закрыли дверь на засов.
Никто не знал, сколько часов стоял вагон, пока его не подцепил состав и понес вдаль из родных краев. Люди молчали, каждый думал о своем, слез давно уже не было. Таня смотрела в щелку, прощаясь с родными местами, не зная, что же ждет ее дальше. Она спросила у деда:
– Как ты думаешь, дедуль, скоро война закончится? Надолго мы уезжаем?
– Кто его знает теперь, когда она закончится, проклятая, но то, что она закончится и мы вернемся домой – это я знаю точно, – с уверенностью произнес дед.
Постепенно Танины глаза стали смыкаться, и она заснула под стук колес, тесно прижавшись к деду. Поезд то останавливался, то его дергало с силой, то он трогался с протяжными гудками. Спала она тревожно и наутро проснулась вся разбитая, в голове гудело, тошнило, кружилась голова. Дед Гриша, как мог, успокаивал внучку, понимая, что нужно настраиваться на дальнейшие трудности, вырабатывать силу воли и спокойствие в любых обстоятельствах, иначе будет еще хуже.
