– Я слышала, что существуют такие единороги, у которых рог растет на голове и крик их похож на бой барабанов; говорят, что они пожирают тигров и леопардов. У этого рог почему-то на спине, но по виду и во всем остальном он очень похож на единорога. Я думаю, что это животное из их породы.
Тем временем диковинный конь подошел к девушкам, миролюбиво помотал головой, помахал хвостом и спокойно улегся возле них, пощипывая травку. Сяо-шань, видя, что животное ведет себя смирно, погладила его по спине и сказала подруге:
– Я слышала, что конь – очень умное животное.
– Давай попробуем, не довезет ли он нас до перевала – ведь самим нам не одолеть этой горы. Благо, за рог его очень удобно держаться, а чтобы легче было управлять этим конем, надо бы взнуздать его какими-нибудь поводьями, но будет ли он нас слушаться? Дай-ка я попробую!
С этими словами она сняла с себя шелковый шнур, которым была подпоясана, и обратилась к коню с ласковыми уговорами и обещаниями отблагодарить его, если он поднимет их на гору. Не теряя времени, Сяо-шань перебросила свой шелковый шнур через шею животного, повесила на его рог свои узлы, подвела коня к большому валуну, помогла Жо-хуа взобраться на коня, которого придерживала одной рукой за рог, другой – за шнур, а затем и сама села верхом позади Жо-хуа. Конь понес их вверх по склону горы… Вскоре перевал остался позади, и они начали спускаться к подножию хребта. В это время животное вдруг стало вырываться. Только тогда Сяо-шань и Жо-хуа увидели, что впереди, кого-то выслеживая, крался тот же самый тигр. Заметив коня, он с ревом бросился бежать. Девушки быстро соскочили на землю; конь кинулся вдогонку убегавшему тигру, и в мгновение ока и тигр, и конь скрылись из виду.
Отдохнув у подножья горы, подруги пошли дальше. Боясь, как бы у Жо-хуа опять не разболелись ноги, Сяо-шань подыскала пещеру, и они остановились в ней на ночлег. На следующий день с утра они пошли дальше.
– Нам повезло, – говорила Жо-хуа, – сегодня дорога ровная, и мне идти нетрудно, если не спешить. Только вот что: с тех пор как мы стали питаться орехами, я никак не могу наесться досыта. Эти дни я пробовала питаться тутовыми ягодами, но и это не помогает. Что, если мы еще раз поедим бобовой муки – ведь до джонки еще далеко, а ноги у меня уже совсем ослабли.
– Почему же ты не сказала об этом раньше! – упрекнула Сяо-шань подругу.
Поев бобовой муки, Жо-хуа сразу же почувствовала силу в ногах.
Девушки провели в дороге еще два дня. На третий день они вдруг услышали в лесу человеческие крики:
– Вот они! Вот они наконец!
В испуге Сяо-шань и Жо-хуа остановились и выхватили мечи.
Оказалось, что навстречу им бежал Линь Чжи-ян.
– Я еще издали заметил их. В башлыках, с узлами через спину… Я говорил же, что это они! – с трудом переводя дыхание, на ходу выкрикивал Линь Чжи-ян. – Ну вот хорошо! Наконец-то! А мы-то чуть не извелись, ожидая вас!
– Как здоровье тети? Почему вы, дядя, здесь, а не там внизу, у джонки? И зачем вы так себя утруждаете? Шутка ли пройти такой длинный и трудный путь.
– Как давно вы с джонки? Как там все? – наперебой спрашивали девушки Линь Чжи-яна.
– Да вы что, заблудились что ли? – отвечал он. – Вон впереди плита с надписью «Малый Пэнлай». Спустимся вниз и сразу будем у джонки. Вы ведь больше двадцати дней пропадали, вот я и стал каждый день подниматься на гору, смотреть, не видно ли вас…
Сяо-шань и Жо-хуа слушали Линь Чжи-яна. Теперь им казалось, что они пробуждаются от глубокого сна, и они поражались тому, каким непостижимым путем оказывают им помощь небожители.
Возвратясь на джонку, Сяо-шань рассказала всем, что приключилось с ними в пути, рассказала о том, как они встретили старика дровосека, который передал ей письмо от отца. Рассказала, что в этом письме отец повелевает ей возвращаться домой и обещает встретиться с ней после того, как она сдаст экзамены на ученую степень.
– Ну что ж, – сказал Линь Чжи-ян, прочитав письмо, – если отец обещал встретиться с тобой после экзаменов, то ждать остается недолго – всего только один год.
– Как знать, – возразила ему Сяо-шань, – может быть, отец просто так это сказал. Ведь попутных джонок здесь почти не бывает. Как же он вернется на родину?
Линь Чжи-ян побоялся, что Сяо-шань опять вздумает уйти в горы, и поэтому поспешил успокоить ее:
– По-моему, он неспроста писал тебе об этом. Ведь если бы он не собирался возвращаться домой, то зачем ему было тогда писать об этом. Дорогая моя, будь спокойна! Кстати, мимо этих мест мне часто приходится проезжать с товарами, и, если ты сдашь экзамены, а отец твой так и не вернется, я всегда смогу взять тебя с собой. А теперь давай поскорее собираться в обратный путь, чтобы твоя мать зря не беспокоилась о тебе.
Сяо-шань только и ждала такого ответа.
– Раз вы обещаете потом снова приехать сюда со мной, то мне, конечно, нечего беспокоиться, – сказала она, едва сдерживая свое ликование. – Хорошо, я согласна, едем домой, а там видно будет.
– Вот правильно, – сказал Линь Чжи-ян, одобрительно кивнув головой. – А имя свое, раз отец велел, непременно перемени.
