– Слышали, что она сказала? – прошептала Гуй-чэнь, оттащив подруг в сторону. – Конец нам. Остается только решить, как покончить с собой, чтобы не пережить этого ужаса.
– Что ж, или в колодец, или достать кухонный нож, – предложила Жо-хуа.
– Нет, на кухне все время люди, и мы не сможем ничего сделать. Лучше всего броситься в колодец, – сказала Гуй-чэнь.
– Не оставляйте меня, – проговорила Вань-жу, – без вас я пропаду одна.
– Ты, я вижу, действительно способна умереть с улыбкой, – сказала ей Жо-хуа. – В такой момент и ты еще шутишь.
– Как? Почему вы решили, что я шучу?
– Оставить тебя, так ты пропадешь. А в колодце ты с нами не пропадешь, что ли?
В это время девушки услышали, как атаманша сказала своему охмелевшему мужу:
– Так вот, если хотите – решайте, и мы выберем день…
Атаман радостно улыбался и кланялся жене.
– Я давно уже мечтал об этом, – признался он, – думал об этом денно и нощно, но все боялся, что вы, уважаемая супруга, обидитесь, и потому никогда об этом не заговаривал. Нынче же слова ваши совпали с моими желаниями и…
Но жена не дала ему договорить. Она мигом опрокинула стол и свалила на мужа тарелки и чайники с вином. Поднялся шум и грохот. В атамана летела посуда, утварь, все, что только ни попадалось под руку атаманше. Наконец атаманша бросилась на пол и забилась в истерике.
– Бандит бессердечный! – кричала она. – Я думала, он на самом деле привел мне служанок, а он, оказывается, вон что задумал! На что же тебе я, раз ты хочешь обзавестись наложницами? К чему мне теперь жить на свете? Чтобы терпеть позор и стать посмешищем для людей?
С этими словами она схватила попавшиеся ей под руку ножницы и замахнулась, чтобы ударить себя… Атаман кинулся к жене, выхватил ножницы и с мольбою опустился перед ней на колени.
– Ну, выпил немного лишнего, помутился рассудок… наболтал… там всякую ерунду, – бормотал атаман. – Простите меня! Больше никогда о таких вещах и думать не буду…
Извинения атамана ни к чему не приводили. Женщина по-прежнему рыдала, обвиняла мужа в измене и все время пыталась покончить с собой. Она схватила какой-то шнур и накинула его себе на шею, а когда шнур у нее отняли, она стала биться головой об стену. Атаман кинулся между нею и стеной и, земно кланяясь, стал молить ее:
– Поверьте мне, ведь я уже поклялся вам никогда больше и в помыслах подобного не допускать… Вы не верите?. Ну, хорошо, ну, накажите меня… Ну, пусть мне всыпят палок. Пусть мне достанется вдвойне, если я еще когда-нибудь нарушу слово, – и атаман велел немедленно позвать исполнителей. Те явились.
– Я виновен в том, что оскорбил госпожу и вызвал ее гнев, – сказал он, обращаясь к ним. – Дайте мне двадцать палок по всем правилам. И если госпожа смилостивится, то я припомню вам это как заслугу. Только смотрите, – прошептал он, – никому не рассказывайте, что атаман, мол, боится своей жены. Ведь если такое услышат, то засмеют.
С этими словами атаман лег на пол. Исполнителям ничего не оставалось, как поднять палки. Опускались они, правда, без особых усилий, тем не менее атаман кричал что было мочи и просил пощады у жены.
Как только был нанесен двадцатый удар, жена атамана подняла руку и, тыча в мужа пальцем, сказала:
– Если ты еще будешь держать в голове такие помыслы, не стану с тобой вместе жить. А теперь раз ты не пожалел собственной шкуры, чтобы вымолить у меня прощения, то незачем мне кончать свою жизнь самоубийством. Но, если ты действительно хочешь, чтобы я простила тебя, не устраивай этой комедии: я сама велю дать тебе двадцать палок. И тогда уж отведу свою душу.
Атаману ничего не оставалось, как в ответ на это поклониться жене.
В следующей главе вы узнаете, что произошло дальше.
Атаман несколько раз подряд поклонился жене до земли и сказал:
– Единственное, о чем я вас прошу, это не гневаться больше на меня и забыть прежнюю обиду. А там сколько бы вы ни приказали дать мне палок, я на все согласен.
– Раз он на все согласен, – обратилась жена атамана к исполнителям, – всыпьте ему хорошенько. Да смотрите, не вздумайте валять дурака, как в прошлый раз, а то прикончу вас как собак!
После такого грозного предупреждения исполнители не осмелились проявлять нерадение: двое из них тотчас бросились держать атамана, а двое других занесли над ним палки и принялись так бить его, что после первых же ударов на теле атамана образовались кровавые раны. Атаман кричал во весь голос, но исполнители остановились лишь тогда, когда всыпали ему все двадцать палок.
– Экий разбойник, – не унималась жена главаря, – нет у тебя ни сердца, ни чувства долга. Нет, так легко тебе не отделаться! Дать ему еще двадцать палок! – приказала она.
Главарь слезно взмолился:
– Прошу пощадить меня, уважаемая супруга! Мне больше не вынести.
