– Мы у себя на джонке уже два дня не видели ни крохи, – отвечали ей матросы, – сами собираемся идти просить подаяния, да ты опередила нас!
В ответ на это монахиня стала напевать какую-то песенку. Девушки прислушались. Монахиня пела:
Когда она кончила петь, Гуй-чэнь вспомнила, что та монахиня, которую она встретила в прошлом году в Восточных горах, пела что-то очень похожее на эту песенку. Она только не могла понять, что это за «чудодейственный рис».
– Надо спросить у нее, что это такое, – решила Гуй-чэнь и увлекла за собой из каюты подруг. Все четверо вышли на нос джонки, и Гуй-чэнь обратилась к монахине:
– Здравствуй, матушка праведная! Может быть, вы зайдете попить чаю, отдохнуть, побеседовать с нами?
– Нет, я спешу, – отвечала монахиня. – Хочу поспеть к одному торжественному событию, мне некогда беседовать с вами. Накормите только меня! Больше мне от вас ничего не нужно.
«Спешу к торжественному событию? Да ведь это она про меня говорит», – подумала Гуй-чэнь и спросила:
– Зачем же вам, отрекшейся от суетного мира, вдруг спешить к каким-то мирским событиям?
– Знайте же, благодетельница, что как только я покончу с этим делом, так я выполню свой долг, и мой тяжкий путь испытаний будет завершен.
– Ах вот как! – понимающе кивнула головой Гуй-чэнь. – А разрешите спросить, откуда вы прибыли сюда?
– Я пришла из «Пещеры возвращения» с «Горы встреч».
У Гуй-чэнь сердце так и екнуло – ответ монахини напомнил ей строки из стихотворения ее отца: «Чтобы свидеться нам вновь, ты к прошлому вернись».
– А куда же вы, матушка праведная, держите путь теперь? – спросила Гуй-чэнь с душевным волнением.
– Я направляюсь в «Пещеру блаженства» на «Остров вознесения».
– Разрешите спросить вас, где расположен этот «Остров вознесения» с «Пещерой блаженства»?
– В «Области души».
– Ах вот оно что! – промолвила Гуй-чэнь, кивая головой. – Благодарю вас за эти сведения. Вы просили накормить вас, и мы должны были бы вас угостить, но, к сожалению, у нас на джонке уже несколько дней тому назад кончился весь запас продовольствия. Поэтому просим великодушно простить нас.
– Я прошу подаяния не так, как другие. Меня интересует только одно: дано ли человеку, к которому я обращаюсь за подаянием, приблизиться к Будде или нет. Если я встречаю человека, которому это не дано, то будь у него хоть горы зерна, я не стану просить у него. А если встречу человека, чья судьба связана с Буддой, то если ему самому нечего будет есть, я охотно помогу ему, накормив рисом из моей корзинки.
– Нетрудно представить себе, сколько может поместиться зерна в вашей крохотной корзинке, – улыбаясь, сказала Жо-хуа. – Нас здесь на джонке больше тридцати человек. Как же вы накормите всех нас?
– Хоть вам, благодетельница, и кажется, что корзинка у меня небольшая, но ведь это не простая корзинка. Она может быть и маленькой, и большой.
– Разрешите спросить вас, – вмешалась в разговор Хун-хун, – сколько же вмещает в себя эта корзинка, когда делается большой?
– Тогда в ней могут поместиться все злаки вселенной.
– А когда маленькая? – заинтересовалась Вань-жу.
– Тогда зерна в ней всем вам хватит на три месяца.
Монахиня закинула корзинку на джонку и добавила:
– Жаль, что рису здесь осталось немного, каждому достанется лишь половина от половины.
Вань-жу достала из корзинки рис и приказала матросам вернуть корзинку монахине. Та взяла корзинку и, глядя на Гуй-чэнь, сказала:
– Благодетельница моя, берегите себя! Мы с вами еще встретимся, а пока, простите меня, я покину вас.
Сказав это, монахиня ушла.
– Посмотрите-ка! – обратилась Вань-жу к подругам. – Какие зерна! Каждое величиной по крайней мере в один чи. Но их здесь только восемь штук…
В это время подошел До Цзю гун и, увидев, что девушки с удивлением разглядывают огромные зерна риса, спросил:
– Откуда это у вас?
Гуй-чэнь подробно рассказала ему обо всем.
– Это «чудодейственный рис», – сказал До Цзю гун. – Когда я в свое время был за морем, то однажды мне довелось съесть одно такое зерно. Этого было достаточно, чтобы я целый год не знал, что такое голод. У нас на лодке тридцать два человека. Надо нам каждое зерно разделить на четыре части. Этого как раз хватит всем на один раз, и, вероятно, на несколько десятков дней утолит голод.
– Теперь понятно, что означали слова монахини: «каждому достанется лишь половина от половины», – заметила Жо-хуа.
Линь Чжи-ян и До Цзю гун взяли рис, разделили каждое зерно на четыре части и приказали сварить все это в нескольких котлах.
Люди съели по чашке отвара и сразу почувствовали себя бодрыми и окрепшими. И не было на джонке человека, который не благодарил бы монахиню за спасение.
