На следующий день к Линь Чжи-яну пришел наследник, узнавший о его возвращении.
Линь Чжи-ян все ему рассказал, и тот, заплакав от волнения и благодарности, сказал: — Завтра как раз мой день рождения; прикажите, матушка, прислужницам приготовить все для пира, чтобы отпраздновать со мной, и велите принести угощение ко мне, в мои комнаты.
Линь Чжи-ян приказал прислужницам готовить угощение для пира. Стемнело. Начали зажигать светильники. Наследник приказал своим слугам пригласить служанок Линь Чжи-яна в его покои и угостить их.
Услыхав, что наследник устраивает пир, прислужницы очень обрадовались, и все захотели пойти к нему. Линь Чжи-ян разрешил им идти.
Увидев, что все прислужницы ушли, наследник вбежал в комнату Линь Чжи-яна, открыл окно и вывесил красный фонарь. И вдруг в окно вскочил какой-то человек.
Наследник понял, что это Тан Ао и бросился перед ним на колени.
Поспешно подняв его, Тан Ао спросил: — Не наследник ли вы престола?
Линь Чжи-ян кивнул головой в ответ.
— Нельзя медлить, идемте скорее, — сказал Тан Ао.
Посадив Линь Чжи-яна к себе на плечи, он взял на руки наследника и выпрыгнул из окна на стену. Только поднявшись на высоту нескольких ярусов, он перепрыгнул через стену на улицу. Затем он спустил на землю наследника; Линь Чжи-ян слез с его спины. К счастью, начала всходить луна, так что было не очень темно.
Обогнув городскую стену, все трое быстро добрались до джонки. До Цзю гун тотчас же приказал отчаливать.
Переодевшись в женский наряд, девушка, бывшая в царстве Женщин наследником государя, поклонилась в ноги Линь Чжи-яну и попросила его стать ее приемным отцом, а госпожу Люй — приемной матерью. С Вань-жу и Лань-инь она сразу подружилась.
Когда До Цзю гун спросил, как ее зовут, оказалось, что фамилия ее Инь, а имя Жо-хуа{343}.
Услыхав это имя, Тан Ао внезапно вспомнил свой давнишний сон.
В следующей главе будет рассказано, что произошло дальше.
Итак, когда Тан Ао услышал, что наследника зовут Жо-хуа, он невольно вспомнил слова старца, явившегося ему во сне в Храме духа снов. — Старец говорил мне о замечательных цветах и велел не забывать о них во время моих странствий, — думал Тан Ао. — Пока что мне еще не довелось увидеть ни одного такого цветка. А вот девушки, с которыми я встречался в пути, все, как одна, называются именами цветов. Взять хотя бы Ур, другое имя которой Хур{344}, или Хун-хун, которую зовут также Хун-вэй{345}, или же Тин-тин, второе имя которой Цзы-сюань{346}. Да и имена всех остальных: Цзин-фэн, Хун-цюй, Цзы-ин, Хун-юй, Лань-инь, Ли-жун, Хэн-сян, Чжи-синь — тоже так или иначе связаны с названием цветов. А сейчас вдруг появилась еще одна — Жо-хуа. Может быть, именно теперь и суждено мне будет попасть в какую-нибудь чудесную страну. Надо будет внимательно приглядываться ко всему…
На следующий день Линь Чжи-ян в беседе с Тан Ао и До Цзю гуном вдруг вспомнил о своем пребывании в царстве Женщин:
— А знаете, в дни, когда я «был замужем» за государем, я на все отвечал ему: «не могу знать» — и на прелестный облик ее смотрел как на гибельный для меня острый кинжал. И не сдержи я тогда своего пыла, живым бы мне не вернуться.
— Если так, — заметил Тан Ао — то ты настоящий Люся Хуэй{347}.
— И вот еще что, — продолжал Линь Чжи-ян, — вы ведь знаете, что вино для меня — это жизнь. Но когда я попал во дворец к «государю», я боялся, что вино подведет меня, и смотрел на него как на яд. Какие бы тонкие вина мне ни подносили, я к ним даже не притрагивался. Только в первый день, когда я решил притвориться пьяным, выпил две чарочки, а так и капли в рот не брал. Интересно, если и в этом сравнить меня с древними, то кому бы вы меня уподобили?
До Цзю гун ответил на это:
— Когда-то император Юй{348} отдалил от себя сановника И Ди{349} и отказался употреблять изготовленное им великолепное вино. Выходит, что вы, высокопочтенный, следовали примеру великого Юя.
— Должен сказать еще, — продолжал Линь Чжи-ян, — что в той стране деньги считают ценным подарком. И вот, когда я попал во дворец, на следующий же день «государь» одарил меня драгоценностями и приказал распорядителю казной каждый месяц выдавать мне один дань золотых монет на расходы. Но деньги меня не тронули. Я смотрел на них как на навоз. С кем же, скажите, из древних меня можно сравнить в этом отношении.
