Старый цыган Данила замечает, как побледнело лицо капитана. Вдруг, когда солист заканчивает песню словами о надежде, которая светит ему из тьмы ночи, капитан срывается с места, по длинному проходу между столиками идет через весь зал и останавливается перед невестой и женихом. Едва заметным жестом приказывает своему солдатскому оркестру:
– А теперь наше танго. – И, поворачиваясь с полупоклоном к невесте, спрашивает у жениха: – Невесту не возбраняется на танго пригласить?
Не дождавшись ответа замешкавшегося жениха, невеста в фате и в джинсах поднимается из-за стола:
– Не возбраняется. – Как вдруг она отшатывается от капитана, когда тот уже кладет ей руку на талию. – Это ты?
– Это я, – в тон ей отвечает капитан.
Звучит мелодия жестокого афганского танго. Все смотрят на главного коневода в фате и капитана с орденом Красного Знамени на гимнастерке, которые танцуют под эту мелодию, не сводя друг с друга глаз. Вполголоса, так, что никто другой не может слышать, они разговаривают между собой.
– Откуда? – спрашивает невеста в джинсах.
– С того света, – отвечает капитан.
– Ни одного письма за два года.
– Оттуда не ходит почта.
– Но как-нибудь ты мог передать?
– Из плена не с кем передать.
– Я же тебя еще тогда просила свадьбу сыграть.
– Вот и хорошо, что не сыграли. Ты совсем свободна теперь.
– Где же ты, Ваня, был целых два года?
– Есть на земле такой город Пешавар. Когда-то давно это была Индия. А из Индии, как ты знаешь, в один прекрасный день всех цыган прогнали по свету бродить.
– И чем ты теперь занимаешься, Ваня?
– Тоже по свету брожу. Наши песни вожу со своими солдатами.
– Хорошие, Ваня, песни.
– Да, видно, и песням теперь верить нельзя.
– А кому же можно верить, Ваня?
– Это ты должна лучше знать. Или у своего жениха спроси. Это правда, что он племянник хозяина этого терема?
– Ты, Ваня, не трогай моего жениха. Он ни в чем не виноват. Хороший он парень.
– Конечно, ты только за хорошего могла согласиться пойти. Здесь только хорошие оставались, а все плохие остались там.
Звучит мелодия жестокого танго. Примолкли гости. Слезы катятся у некоторых по щекам. Им ничего не слышно из тех слов, которыми обмениваются невеста-коневод и капитан, но они что-то чувствуют. Внезапно жених вскакивает из-за стола и останавливает танец своей невесты с капитаном.
– Хватит, Татьяна. Пусть этот капитан уступит мою невесту мне.
Обрывается мелодия жестокого танго, и во всеобщей тишине четко разносятся слова капитана:
– Уступаю. Племяннику хозяина этого ресторана все должны уступать.
Невеста протестует:
– Ваня, не надо. Он ни в чем не виноват.
Капитан соглашается:
– Да, да, во всем виноват только я и они. – Он указывает на солдат, которые со своими инструментами спускаются со сцены и идут по проходу к выходу. – И те, которые остались там. Пойдемте, герои позорной войны. Нас здесь не ждали. Да и метель уже улеглась.
Во главе со своим командиром солдаты проходят сквозь ряды столиков к выходу, и за ними закрывается дверь. Невеста в фате и в джинсах бросается вслед:
– Ваня! Подожди! Я тебе должна сказать…
Жених, догоняя ее уже у самой двери, удерживает:
– Успокойся, Татьяна.
Ему на помощь приходит хозяин ресторана, старый цыган Данила, который громко объявляет:
– Свадьба продолжается. Музыканты, займите свои места. Жених и невеста, вернитесь за свой стол.
Вдруг невеста решительно и громко заявляет:
– Нет! Свадьба откладывается. Не спешите, дядя Данила. Я знаю, почему вы так спешите. Конечно, ваш племянник ни в чем не виноват. Но он ждал меня целый год. И еще согласен подождать. Правда, Данила? Простите, дорогие гости, свадьба закрывается.
Всеобщий шум, ропот.
С улицы доносится рев мощного КамАЗа. Перед ним опять расстилается зимняя дорога, сверкает голубизной снег. Но вьюга улеглась, и в степи стало совсем тихо. Только как эхо звучит мелодия песни:
– Здесь притормози, – говорит водителю КамАЗа капитан. – А потом без остановки на конезавод.
– Давайте вас до дома доставлю, – предлагает водитель, останавливаясь возле поворота в хутор.
– Наверх машина сейчас не поднимется, скользко, – говорит капитан. – Я тут мигом спущусь. Ну смотри, довези ребят в целости. Пусть меняются в кабине. Я их потом догоню.
Выпрыгнув из кабины, капитан заглядывает на прощание под брезент в кузов. Там, тесно прижавшись друг к другу, спят солдаты. Голова кого-то лежит на плече у товарища, другой откинулся на скамье навзничь, третий уткнулся лицом в колени. Спят все солдаты. Капитан махнул всем сразу на прощание рукой и стал спускаться от шляха с чемоданчиком под гору. КамАЗ взрокотал, и вот уже его красные огоньки замерцали, удаляясь по шляху между лесополосами.
