– Нас наняли, мы и охраняем. Вы должны знать службу, капитан.
Ропот нарастает:
– Так это же телохранители хозяина.
– Продажные души.
– Моя милиция меня бережет.
– Здравствуйте, славные герои бесславной войны, да?
Стражи берут на изготовку автоматы. Безоружные солдаты вплотную идут на них. Капитан тихо командует:
– Разоружить.
Не успевают милиционеры прийти в себя, как афганцы уже успевают и разоружить их, и заломить им назад руки. Но в это время в дверях ресторана вырастает фигура ее владельца в добротном сюртуке и с бабочкой под горлом.
– Что за недоразумение? – спрашивает он и строго пеняет охране: – Для афганцев у нас всегда найдется место. Пропустите их. А вы, капитан, прикажите вернуть им оружие. Они только выполняют свой долг.
– Верните, – приказывает капитан.
Двери в ресторан распахиваются настежь. Яркий свет, ослепив афганцев, заставляет их на минуту замереть на пороге. Волны теплого воздуха встречают и тихая музыка приветствует их. Хозяин ресторана лично находит для них в глубине зала резервные столики и сам откупоривает первую бутылку шампанского. И вот уже, сбросив с себя армейские бушлаты, солдаты со своим командиром становятся гостями на свадьбе. От столика к столику разносится известие:
– Афганцы! Афганцы вернулись!
Но другие крики заглушают эти слова:
– Горько! Горько!
Встав за своим столом, целуются невеста и жених.
Солдат Усман спрашивает у своего командира, который, встрепенувшись, привстал на стуле:
– Что с вами, товарищ капитан?
Капитан пристально смотрит в ту сторону, где целуются невеста с женихом, и медленно опускается на стул.
– Ничего особенного, Усман. Так оно и бывает в жизни. – И капитан, открывая шампанское, стреляет пробкой в потолок. – Давайте будем греться, ребята, в этом тереме-теремке. Споем, станцуем. Ты, Армен, и ты, Усман, сходите к машине за музыкой. На свадьбе полагается как следует погулять. У них здесь свои песни, а мы им сыграем свои.
Не отрываясь, капитан смотрит туда, где под крики «Горько!» невеста подставляет губы своему жениху. Будто бы и не очень охотно отвечает она на его поцелуи, вынужденная подчиняться требованиям гостей. Хозяин ресторана подсаживается к столикам, за которыми в глубине зала устроились солдаты со своим командиром, и говорит капитану:
– Похоже, где-то я видел вас. А вот где – никак припомнить не могу. Вы русский или цыган?
– Я уже привык, что меня не за русского принимают, – отвечает капитан. – Но казаки давно перемешались кровями со всякими другими народами.
– Это так и есть, – соглашается с ним хозяин ресторана старый цыган Данила. – Куда путь держите, капитан?
– Пока на конезавод генерала Стрепетова, а потом по всем конезаводам проедем.
– Это как же понимать? – недоумевает Данила. – Так и будете ездить с места на место? Так только цыгане всю жизнь кочуют.
– Так и будем ездить. А что еще нам остается делать? Побываем дома – и снова в путь.
Между тем по приказу капитана солдаты уже принесли и расставили между столиками свои футляры с музыкальными инструментами, которые они привезли в кузове КамАЗа вместе со своими вещмешками.
– Это что же у вас – вроде оркестра? – интересуется у капитана хозяин ресторана.
Капитан же не слышит его: он так и впивается взглядом в жениха и невесту, подавшись из-за стола всем корпусом. Отвечает невпопад старому Даниле:
– Можем и на этой свадьбе сыграть.
Его слова слышат вокруг другие гости, казаки и цыгане. Тут же комментируют:
– Пускай играют.
– Надоело уже: все время как колотушками по голове бьют.
– И на дворе ветер по крыше колотит, и здесь по голове гремят. Пусть афганы нам свою песню споют.
Хозяин с готовностью соглашается:
– Милости просим героев на сцену.
Он подходит к дирижеру оркестра, и тот со своими музыкантами стушевывается в глубине сцены. Солдаты идут через весь зал по проходу к раковине сцены, с русскими баянами, афганскими сазами, кавказскими зурнами и другими музыкальными инструментами в руках. Но их командир, капитан, остается сидеть в глубине зала, скрытый полутьмой. И вот уже все прислушались к песне, которую заводит под звуки оркестра русоголовый солдат:
Слушает песню невеста, слушает ее жених; завороженные ею, молчат все присутствующие на свадьбе казаки и цыгане. Не сводя глаз с невесты и жениха, весь подался вперед капитан. Старый цыган Данила внимательно смотрит на него, то и дело переводя взгляд на жениха и невесту. Солист афганского оркестра продолжает между тем петь:
