– Не буду. Хватит, как я наревелась, когда поначалу с Машей почти в пустом поселке жила. Волки днем по улицам ходили, а потом разобрали крышку сарайчика и зарезали корову. Осталась телка двухмесячная – мы ее в ту ночь в дом забрали от мороза. Вот тогда нам с Машей совсем туго пришлось. Все, что было, променяли на муку, мешали ее с сухой лебедой и пекли лепешки. Маша, когда уже подросла, научилась в речке с ребятишками ракушки собирать, и я варила из них суп. Знаешь, жирный получался суп, мне иногда даже теперь хочется его сварить, но ни одной ракушки уже не осталось в речке. Все выгребли.
– А это что за след?
– Подожди, Татьяна. Сквозь пургу совсем ни зги. Жаль, я с собой шахтерскую лампочку не взял. Мне мой дружок с шахты Южная на день рождения подарил. А у фонаря батарея, видно, подмокла. Да, и свежий совсем.
– Волчий?
– Кто же еще такой аккуратной цепкой ходит? Гуськом. Это, Таня, уже не свадебным путешествием пахнет. Эх, хотел же я с собой охотничий обрез прихватить, да забыл.
– Ничего, мы же вдвоем. Только ты на своем тихоходе не отставай.
– И ты своего не гони. А вот и они. Видишь, с двух боков хотят зайти. Справа и слева.
– Но я с собой кое-что всегда вожу. Вот, Даня, возьми одну, а у меня есть другая. Когда одна еду по степи, в правом и левом кармане всегда держу.
– Так это же ракетницы! – восклицает Данила с разочарованием.
Лошади, чувствуя погоню и выламывая в сторону волков головы, скачут рядом почти по грудь в снегу.
– Они, Даня, уже наперерез пошли.
– Ты в своего целься, а я в своего.
– Нет, надо еще ближе подпустить.
– Стреляй, Таня. Ну!!!
Два почти одновременных выстрела гремят залпом. Вспышки озаряют всадников и безумствующих от страха лошадей. Две светящиеся трассы расходятся дугой в разные стороны.
– Возьми, Даня, еще патрон. У меня их в карманах навалом.
– Ага, не понравилось. Давай их еще на дорожку пугнем.
Опять гремят выстрелы. Вспышки озаряют силуэты всадников и их коней, далекие серые призраки убегающих в разные стороны волков. Тоскливый тягучий вой оглашает степь.
– Ушли, Данька, ушли! – возбужденно смеется Татьяна. И ласково треплет за холку лошадь, успокаивая ее. – Теперь, моя хорошая, можно и не спешить. Вот, Даня, что значит донская верховая. Других бы ни за что не удержать.
– А я, по-твоему, не казак?
– Полностью признаю свою вину. Дай я за это поцелую тебя. – Лошади их уже спокойно идут рядом, и они целуются на ходу. – Нет, только один раз. Остальные оставим, когда нам гости будут «горько» кричать.
– Они там уже все выпили и поели без нас.
– Смотри-ка, а мы и не заметили, как кончилась метель.
– Не до того было. Думал, вот-вот выпаду из седла.
– Испугался?
– Не за себя.
– Совсем тихо стало в степи. И оказывается, не поздно еще. А до Дона уже совсем недалеко.
– Надо бы дать лошадям где-нибудь в затишке остыть. От них как от радиаторов пар идет.
– Да, моя мокрая вся…
От столиков отделяется щеголеватый, в казачьем обмундировании с лампасами человек и идет к оркестру, доставая на ходу из кармана синего чекменя деньги.
– А какие-нибудь песни, кроме этих рок-н-роллов, вы играете?
– Все играем, – отвечает дирижер.
Казак протягивает ему деньги, но дирижер отворачивается от него:
– Сегодня мы за музыку не берем.
Из глубины сцены на край выходит певец, тоже с казачьими лампасами на шароварах.
поет он чистым высоким голосом.
Аплодируют, вставая за столиками съехавшиеся на свадьбу табунщики, зоотехники, агрономы. Среди них и молодцеватый, в казачьей форме с лампасами ветеринар Харитон Харитонович, к которому за столик подсел распоряжающийся, судя по всему, в ресторане смуглый человек с седой уже бородой, в добротном черном сюртуке. Белая рубашка выглядывает из-под сюртука. О чем-то беседовали они, пока не прервала их песня:
Бурный восторг выражают присутствующие, особенно казаки. Как вдруг сквозь аплодисменты и музыку раздается женский голос:
– Это еще посмотрим, как там будут казаков встречать.
Все разом оборачиваются к двери. Татьяна в заснеженном тулупе стоит рядом со своим женихом на пороге. К ней бросаются из-за столиков:
– Пробилась!
– Вот это настоящая казачка!
– А мы уже без вас решили гулять.
– За стол молодых!
