Ночь. Тихо в поселке. Спит, рассыпая по своей корчме густой мужской храп, Макарьевна. Ворочается за перегородкой в соседней боковушке ее постоялица, к чему-то прислушивается, приподнимая голову от подушки, не спится ей. Но вот и ее начинает смаривать сон. Какие-то сновидения тревожат ее, как будто выстрелы вокруг нее гремят, война опять началась, в кукурузе она ползет, в подоле несет новорожденных дочку и сына, а кто-то за ней гонится, гонится… Лязгают гусеницы, раздается топот копыт, все гремит вокруг нее. Вдруг она просыпается, привставая на своей постели в боковушке и, тревожно поворачивая голову из стороны в сторону, убеждается, что действительно вокруг стреляют, мимо окон корчмы проносятся машины, слышен топот, раздаются крики:
– Всей охране собраться у конторы. Оружие проверить. Боеприпасы иметь при себе.
Она еще не понимает, во сне это или наяву, но голос так знаком ей, так явственно звучит. Стук раздается в дверь домика, и этот голос спрашивает с порога:
– Макарьевна, а Татьяна Ивановна где?
Вспыхивает свет, вскакивает с постели Макарьевна. На пороге стоит Ваня Пухляков, требовательно повторяя:
– Где Татьяна Ивановна?
– На квартире. Она утром съехала от меня. А ты кто такой?
Поворачиваясь, чтобы уйти, Ваня Пухляков бросает через плечо:
– Новый начальник охраны. Нападение на табуны. Лошадей угоняют.
Приезжая женщина, выскакивая из боковушки, бросается вдогонку за Ваней Пухляковым:
– Ваня, Ваня! Подожди! Ваня, это я! Подожди!
Но Ваня уже не слышит ее. Взрокотав, отъезжает от ворот корчмы машина с военизированной охраной. С ружьями в руках сидят под брезентом на скамейках бывшие афганцы, мчатся в степь, откуда доносится стрельба.
Вдруг сразу яркими всполохами автомобильных фар, вспышками и трассами выстрелов осветилась табунная степь. Заскрежетало гусеницами, зашелестело шинами, загремело конским топотом, застрекотало моторами. Как будто снова сюда вернулась война, и выступили осененные ее зарницами древние казачьи курганы, застывший на перекрестке дорог на каменном цоколе танк. Крики огласили степь со всех сторон:
– Они на скотовозах увезли конематок!
– На одном по Кривой балке, а на другом по Кундрючей!
– Наперерез надо заезжать! Наперерез!
– Слушай мою команду: все, какое есть оружие, к бою! Стрелять по шинам. Все машины вдогонку.
– А где же сторожа были? Где сторожа?
– Все они с берданками как мертвые пали. Харитон каждому по ящику водки завез.
– Где Харитон? Найти его! Ты, Даня, садись на мотоцикл, а я с Шелухиным и Ожогиным на «виллисе» наперерез пойду.
Мчится по дороге мотоцикл, в котором сидит за рулем Егор Романов, а в люльке безотлучная его подруга Шелоро. Впереди маячит мощная машина с нашитыми досками бортами, силуэты лошадей возвышаются над ними. Егор прибавляет скорость, мотоцикл мотает из стороны в сторону, Шелоро просит:
– Егорушка, чуток потише. Так я могу родить. Потише, Егорушка.
Оскалив зубы, Егор прибавляет скорость, и мотоцикл все ярче и ярче освещает уходящую вперед по дороге и по бездорожью машину с лошадьми.
– Не уйдешь! – кричит Егор. – Не уйдешь!
– Егорушка, я умираю!
– Ничего. От этого бабы редко умирают.
Догоняет мотоцикл Егора Романова машину с лошадьми. Вот уже светом фары озаряются конские морды, сверкающие огнем блики глаз.
– Не уйдете! – кричит Егор и начинает обходить машину с лошадьми стороной, заезжая ей поперек дороги. Отстает мощная машина – хороший у Егора мотоцикл. Затормозив его и поставив поперек дороги, Егор выскакивает, раскинув руки крестом:
– Стой, стой, Харитон! Остановись!
Мощная машина, налетев на мотоцикл Егора и смяв его, как яичную скорлупу, мчится напролом, оставив позади себя обломки, колеса и месиво земли и крови. Отброшенная ударом в сторону, Шелоро ползет на дорогу и никак не может доползти.
– Егорушка, Егор, как же я теперь? Как же мы будем с детишками? Егор…
Машина с лошадьми удаляется по бездорожью в степи вглубь ночи. По всем сторонам в степи рыщут фары других машин, раздаются выстрелы из двустволок и очереди автоматов.
Через поселок конезавода мчится за рулем своей машины Татьяна Шаламова. Поперек дороги, раскинув руки, стоит женщина. Затормозив, машина директора конезавода круто виляет в сторону, едва не сшибив ее.
– Что же ты, сука, стоишь! – выскакивая из машины, кричит Татьяна Шаламова. И вдруг, отступив на шаг, упавшим голосом спрашивает: – Это вы, Клавдия Петровна? Как вы сюда попали?
– Где Ваня? – спрашивает Клавдия Петровна.
– Я сама его ищу. – Татьяна указывает рукой вдаль, в сторону степи. – Где-то там. Скорей ко мне в машину.
Мчится машина директора конезавода Татьяны Шаламовой по табунной степи. Быстрее других машин мчится ее новенькая «Волга», на которой еще вчера ездил генерал Стрепетов. На перекрестке вдруг круто затормаживает Татьяна перед темной грудой, над которой стоит на коленях простоволосая Шелоро, молча качаясь из стороны в сторону.
– Шелоро, ты? А где же Егор? – выскакивая из машины, спрашивает Татьяна.
