Вдруг в заключение планеркиС наказом каждому: «Добро!»– «А где оно?» – со смехом горькимУ всех спросила Шелоро.– Кому теперь какое делоДо наших белых журавлей,А если есть, то улетелоКуда оно от матерей?И кто нам скажет без обмана,Когда встречать сыночков прахВ каюте «черного тюльпана»Или на желтых верблюдах?С каким вином навстречу бочкиГробам запаянным катить?И за кого же наши дочкиДождутся замуж выходить?Бывало, рома, где ночует,Там из колодца и попьет,А нынче телик что втолкует,С тем и ложится, и встает.Егор вмешался в разговор:– Не бабье дело, Шелоро…Но та ему наперекорЛишь круче выгнула бедро:– Всегда и все цыгане зналиПро то, про что и знать нельзя;Выходит, люди не брехали,Что рома с ромой не друзья.Да мы уже и не цыгане,И наше радио молчит,Живем как будто бы в тумане,Лишь только телик верещит.Ни Будулая нет, ни Вани,А всем как будто все равно —И казакам, и вам, цыгане,Пусть только б водка да вино,Хоть раздерись, а ворожи,Чтоб муж валялся под кустом.Но здесь Егор взмахнул кнутом:– Язык на привязи держи!Замолкни, к черту ворожей!Харчей, кибитку и коней!За Волгу правлюсь, так и знай,Чтоб кумом стал нам Будулай.А без меня ты погодиИ двойню больше не роди.Но Шелоро не растерялась,Хоть ей и ночи не осталосьВсе снарядить ему в поход,Она на миг не задержалась,Чтоб прострочить, как пулемет:– Доставишь кума из-за Волги,И он как самый лучший другПризнает двойню. Но недолгоЕму признать и дважды двух.Во зле Егор за голенище,Швырнул до пятки кнутовище:– Да ты совсем сошла с ума!А кто же будет нам кума?– Была б ячменная соломаДа ночка полностью в строю,И мы б с тобой не то что дома.Я от любви не устаю.Наутро вся толпа цыганШла вслед Егору за курган,Как при параде, при кнутах,Пока за ним улегся прах.Кибитку он узрел давно,Когда снимали для кино,Как, чтобы уровень поднять,Скорей колхозы разогнать —Машины врозь, а кони в рысьПо всей России разбрелись.3
